Сыщик для феи

– Как же! – преображаясь в суковатую дубину, хмыкнул лешак. – Разбудишь ты ее, коли ей ни в ночи, ни в день угомону нет. Когда ни возьмись, когда ни кинься, сна ни в одном глазу.

– Что же ей в натуре-то не спится? – сочувственно покачал лохматой головой Вадюня.

– Здесь как раз все ясно, – пожал плечами я, на ходу анализируя услышанное. – Если мое предположение верно, и она действительно вбирает в себя невероятное количество чужой энергии, то попросту не может заснуть от ее переизбытка. Если хоть на минуту наша светоносная знакомая перестанет действовать, то, вероятно, взорвется, как лампочка, в которую вместо двухсот двадцати вольт дали триста восемьдесят.

– Да-а, – изображая на морде неподобающую псеголовцу жалость, вздохнул Ратников, – в натуре война войной, драконы драконами, а тетку жалко. Это ж так конкретно чекануться можно!

– Похоже, уже чеканулась.

– Нет, Виктор, ты не прав. Все не так просто. Скорее всего Повелительница драконов в силах уснуть, но желания у нее такого нет. Во всяком случае, с Корделией все было именно так. Ночью, пока светил маяк, она не могла сомкнуть глаз, днем же порой дремала, но неглубоко и недолго.

– В любом случае, – подытожил я, – если даже колдунья не спит, самое время пожелать доброго дня ее высочеству. Делли, послушай, кстати, что там происходит у Машеньки.

Фея под конвоем двух устрашающего вида псеголовцев понуро брела в сторону отдаленного чертога, держа в руках маленькую шкатулочку, из которой явственно доносился голос могущественной Повелительницы этих забытых богом мест.

– …Но я никогда не желала зла тебе. Я просто не могла такого желать.

– Именно поэтому вы погубили мою мать, сударыня?

– О нет! – Голос Светоносной Девы звучал проникновенно-убедительно. – Я не губила королеву, все это досужие сплетни твоих безмозглых нянек и тупоумных сторожей. Да, я просила твою, увы, покойную, матушку сохранить тайну нашего соглашения. Но это было просто необходимо! И в первую очередь для твоей же пользы. Ведь став новой Девой Железной Воли, ты должна стоять над толпой, над ее мелкими и суетными болями и нуждами. Тот, кому суждено озарять своим неугасимым светом все человечество, не волен печься о каждом в отдельности. Представь себе, сколько бы прошений и челобитных скопилось у твоей колыбели, когда бы всякий смертный знал, что именно тебе суждено принять сияющий венец.

Увы, чистота моих намерений вызвала недоверие у твоей матери, и не я, а ее собственные терзания укоротили дни ее величества. Пойми же, девочка моя, я не несу зла миру! Всякий живущий славит меня и будет славить тебя, когда придет час новой Девы.