Сыщик Бреннер [2 книги]

Наш народ и так способен на многое, но после сытного завтрака мы становимся сродни богам.

— Да, мы… я проснулся. Как тут дела?

— Ремонт почти закончен. Внутри все сделали, а снаружи сегодня завершат. Как раз комод в спальню доставили, позже поднимут наверх. В остальном все готово, будете принимать?

Но я и так видел, что интерьер мне восстановили в полном объеме, словно и не было того достопамятного расстрела. Я совершенно не находил к чему придраться, даже если бы того желал.

— Грета, спасибо вам огромное. Я и не знаю, кто бы еще мог справиться со всем столь быстро и качественно…

— Откуда вы знаете, что я не один? Откуда вообще знаете, что я дома? Вы ведь только пришли, в комнате, что я вам выделил, не ночевали!

— Не ночевала, — покаялась Грета. — Но, во-первых, чужой мехваген стоит у дома. Раз не стреляют — значит, не враги, получается, хозяин явился. А во-вторых, настроение у вас веселое, бодрое — соответственно, дела хорошо идут. А у мужчин дела хорошо, когда с женщиной все ладится. Вот и все мое логическое вышивание. А где еще быть бабе, ой, извините, даме после веселой ночки? Отлеживаться в постели и ждать завтрак. Что я, не женщина? Мне ли это чувство незнакомо?

Я откровенно улыбался, слушая ее разглагольствования. Эмансипе, к счастью, не самый пропащий народ, как выясняется. Лишь бы это не зашло слишком далеко, а то не все люди видят границы между ограничением собственных прав и настоящим маразмом.

— Хорошо, Грета, я сейчас позову ее вниз. Только вы… хм… не удивляйтесь…

— Меня ничем не удивить, — похвалилась Липпе. — Однажды я год проработала в китайском борделе вышибалой и ничего, сдюжила.

За разговором мы давно прошли в дом, прикрыв наружную дверь. Грета отправилась в кухню — вот уж не думал, что эмансипе могут оказаться такими заботливыми хозяйками, а я поднялся на второй этаж, в спальню.

Айа уже вовсю хозяйничала в шкафах, надев один из сарафанов Лизы или Петры. Меня кольнула мысль, порядочно ли по отношению к девушкам я поступаю. Самое интересное, что еще пару дней назад я подобного и представить не мог, теперь же… теперь все было иначе.

Главное, что Лиза и Петра остались живы. Будь они мертвы, никто и ничто не смогло бы сбросить их с того немыслимого пьедестала, состоящего из чувства собственной вины и жалости, на который я их возвел. Я культивировал каждую крупинку памяти о них. Я погряз в воспоминаниях, забыв о текущей жизни. Я слишком много думал о них. И в итоге это все погубило.

Все это я отчетливо чувствовал и, как человек, привыкший поступать в соответствии с велениями сердца, воли и долга, решил, что обязан обеспечить Лизе и Петре достойное будущее, но прежних отношений между нами уже не будет никогда.