Сыщик Бреннер [2 книги]

Но, возможно, это первое яйцо тоже выносил я. Миллионы лет назад. И то, что я появился в твоих руках, также важно. Ты помог появиться первому представителю рода. Ты, папа Бреннер, прародитель нашей расы. Цвик-цок! Ты получишь особый знак. Это мой подарок тебе. Прощай! Цоки!

Я не успел ничего ответить, как Люк клюнул меня в самое сердце, вырвав из груди кусок мяса. А в следующий миг он взлетел высоко в воздух и исчез, словно его и не было.

Я же стоял, схватившись за грудь правой рукой, и удивлялся, почему не идет кровь и почему, собственно, я еще жив. Ведь часть моего сердца навсегда осталась с Люком!

Но дыры в груди больше не было. Только толстый шрам-рубец на месте укуса. Крошка-фогель убил меня и сам же вылечил. Шрам имел весьма своеобразную форму — ромб, вписанный в овал, словно кто-то заклеймил меня, как племенного быка. Это и был тот самый подарок, о котором он говорил.

Крики и выстрелы вернули меня в реальность. Я находился на площади Люттен Кляйн в Фридрихсграде. Метеоритный дождь так и не начался, бомбардировка города не состоялась, но полицейские и военные силы еще только пытались вернуть себе контроль над ситуацией, а вот мародеры, казалось, ничего в этом мире не боялись — они вовсю пользовались дарованным шансом и грабили на три жизни вперед.

Часы на башне вновь стали отбивать ход времени. Стрелки словно нехотя сдвинулись с позиций, на которых замерли, и начали свое бесконечное вращение по кругу.

«Коньякъ Бурносова. Колонiально-бакалейный магазинъ» — вывеска на ближайшем бревенчатом доме привлекла мое внимание. На удивление, ставни были распахнуты, на двери висела табличка «Добро пожаловать», а за стеклом виднелся силуэт хозяина магазина.

Кажется, господин Бурносов ничего не боялся в этом мире. Причины его поведения стали понятны, едва я вошел внутрь. Звякнул колокольчик, хозяин повернулся ко мне, отойдя от окна. Был он высок, лыс, но при этом носил широкую, лопатой, крестьянскую бороду. В руках хозяин магазина держал бокал с янтарного цвета напитком.

— Из личных запасов, — доверительно, как старому знакомому, сообщил он. — Пятидесятилетняя выдержка, лучший урожай. Таких бутылок осталось меньше десятка на всю империю. Не составите компанию?

— С удовольствием! — Не было причины в мире, по которой я мог бы отказаться от столь щедрого предложения.

Нас окружали полки и прилавки, на которых с любовью, аккуратно, я бы даже сказал, торжественно были выставлены бутылки. Но хозяин магазина выудил откуда-то уже открытую пузатую бутылку темно-зеленого стекла, слегка покрытую паутиной, и щедро плеснул в чистый стакан.

— За жизнь! — предложил он тост, и я поддержал.

Посуда звякнула, жидкость отправилась в путешествие по организму. Напиток был невероятный. Лучшее, что я пил когда-либо.