Записки провинциальных сыщиков

Надо помочь, увезти тело подальше, а то всем им будет беда.

– Неохотно мне было встревать в это, да жена плачет, просит не губить, помочь, а тут пришла хозяйка, стала на колени, молит, помоги, бери, что хочешь, и бояться тебе нечего, твоей вины нету.

Потом обсудили, как лучше скрыть несчастье, чтобы не попасться. Он отвез на местный вокзал жену с корзиной, в которую женщины уложили тело. Жена сдала корзину в Новочеркасск. Он поехал в Новочеркасск в санях, встретил жену на вокзале, получил корзину, которую повезли в город по глухим улицам. По дороге развязали корзину и в безлюдном месте, около большого забора положили тело. Каринскую он больше не видел, жена пошла к ней посчитаться и получить деньги, но ее там задержали. Успела ли она получить деньги и сколько – он не знает.

– Вот что, Устименко. Я должен отправить тебя к следователю: так как ты повинился, все рассказал, имеешь здесь обзаведение и домик, то следователь, может быть, отпустит тебя под залог. Ты проси у него. Ежели тебе нужно распорядиться по хозяйству, вызови дочь или кого знаешь.

Я позвал Каринскую. Вид у нее был сильно измученный, она едва держалась на ногах.

– Извозчик Устименко, – сказал я, – который помогал вам, сознался и показал мне, как было. Я нашел у него в сарае вашу корзину, в которой вывезли тело умершей, приказчик магазина узнал Анну Устименко. Она купила коленкор, в который была завернута умершая. Не расскажете ли, как все произошло, так как запираться бездельно?

– Я расскажу, – спокойно ответила Каринская, – как у меня несчастье случилось. Ко мне пришла незнакомая девушка с просьбой посмотреть, беременна ли она. По ее словам, она пришла, прочитав вывеску на моей квартире. Девушка оказалась в третьем месяце беременности, фамилии я не спросила. Щедро уплатив за визит, она ушла. Недели через две она опять пришла, жаловалась на тошноту, расплакалась и стала просить, чтобы я освободила ее от беременности, так как она не переживет позора. Я отказывалась, говорила, что это запрещено, что могу сильно пострадать, но она меня умоляла; мне стало ее жаль, и я согласилась. Мы условились, когда она придет. Я объяснила ей, что она должна сделать после операции. За труды я просила уплатить мне триста рублей. Она предложила сто наличными, а двести обеспечить вещами, которые непременно выкупит, а если мне это неудобно, то она продаст их. Я согласилась принять вещи. В назначенный день девушка пришла, и я ей сделала прокол. Сейчас же началось сильное кровотечение, чего не должно быть. Я не беспокоилась, думая, что оно скоро прекратится. Принимала кой-какие меры. Проходил день. К ночи стало хуже. Я потеряла голову. Боялась позвать доктора не только потому, что под суд попаду, но что погублю репутацию девушки, и надеялась на молодость и цветущий вид девушки.