Записки провинциальных сыщиков

«Желая вынудить от Лаврухина сознание в краже, били его… нанесение Лаврухину побоев продолжалось с 12 до 2 часов ночи… Один из полицейских чинов бил его, другой же говорил: «Сознавайся, до тех пор будем бить, пока не сознаешься…» Лаврухин кричал: «Ой, ой, боже мой!»»[196].

Наконец запыхавшийся Старыгин вышел в коридор и произнес дежурившим в участке городовым:

– Ну, сознался.

«Допрос Лаврухина выявил, что в краже участвовал с ним племянник содержателя Дороговцева Афанасий Дороговцев и что украденные деньги спрятаны на чердаке. На чердаке обыск не дал никаких результатов»[197]. И задержанных пришлось в итоге отпустить. Оба пошли к судебному следователю с жалобами на побои.

Областное правление и на этот раз не обнаружило «оснований для возбуждения уголовного преследования»[198], зато обнаружил их Сенат, его новый Указ «полетел» вслед за первым 17 декабря 1901 года. Ростовским властям пришлось брать «под козырек», Склауни был понижен в должности: сперва до полицейского надзирателя Рыковских каменноугольных копей Макеевского горного округа[199], а затем до брантмейстера Нахичевани-на-Дону[200], а сыскное отделение вместо него возглавил уже упомянутый Яков Николаевич Блажков, о розысках которого мы расскажем впослесловии.

Суд над Склауни, Старыгиным и Англиченковым состоялся лишь 23 февраля 1905 года. В обвинительный акт были добавлены новые эпизоды незаконных арестов и истязаний. Так, мещанину Ильченко Склауни рассек пружинным хлыстом ухо, Абрама Юктера бил ногами и кулаками, «перед истязанием некоей Марфы Неупокоевой агенты Склауни предварительно ее спросили: «не беременна ли она». Когда Неупокоева ответила, что нет, Склауни сказал: «если не беременна, можно катать», причем ее свалили на пол и стали бить – Склауни хлыстом, а его агенты руками и ногами… Мучения Неупокоевой продалжались три ночи. Чтобы избавить себя от дальнейших наказаний, Неупокоева приняла вину в краже на себя»[201]."

"Согласно показаний многочисленных потерпевших и свидетелей из числа дежуривших в участках низших полицейских чинов «допрос Склауни производил обыкновенно в ночное время в присутствии Англиченкова и Старыгина (оба здоровые, сильные люди) в кабинете пристава или канцелярии, куда они никого не пускали…Избиением арестованных руководил сам Склауни, подбодряя агентов словами: «поддай еще, дай «пластыря», дай «леща»[202]…

«Привлеченные к ответственности Склауни, Старыгин и Англиченков не признали себя виновными…Товарищ прокурора А. А. Чигринцев находил возможным смягчить наказание, ибо у Склауни не доказано корыстных побуждений при совершении преступления… Защитник Л. Ф. Волкенштейн… просил мягкого приговора или отпустить их с миром, ибо все-таки они раскрыли много преступлений и предали преступников суду.