Записки провинциальных сыщиков

В ней делают два отверстия, куда вставляют жестяную коленчатую трубку, один конец которой соединяется с холодильником, помещающимся внутри чана и имеющим вид спирали; другой конец трубки, прикрепленный в отверстие крышки, имея гуттаперчевый или резиновый рукав, проходит снаружи чана. В конце рукава прикрепляют кран, из которого каплями стекает в подставленную посуду спирт. В чан помещают бражку коринки[119] или какой-либо другой продукт с примесью кореньев, уничтожающих неприятный запах коринки. Подогревается чан керосиновой горелкой. Из водопровода в холодильник пропускают воду. Все принадлежности для винокурения обходятся винокуру в 6–7 рублей, но выручает он хорошие деньги, получая за ведро семидесятиградусного спирта пять рублей. Винокур, пойманный на месте преступления, подлежит задержанию и содержится под стражею до суда. Наказание за тайное винокурение сравнительно небольшое, от 4 месяцев до 2 лет тюремного заключения, но зато он подвергается колоссальному штрафу, половина которого, в случае взыскания, поступает в пользу открывателя."

"К сожалению, винокуры оказываются крайне бедными людьми, с которых не представляется возможным произвести взыскания, хотя бы частями. В течение двух лет мной было обнаружено 12 таких заводов, и я лишь только получил денежную награду от Управления акцизными сборами. Из всех обнаруженных мной тайных винокуренных заводов, приготовляемых в небольших чанах и самоварах, два таких завода, работавших при больших котлах и специально в отдельных помещениях, я обнаружил в местечке Каменки, Каменец-Подольской губернии при следующих обстоятельствах:

Мне сообщили, что в Одессу из Подольской губернии прибыл еврей, предлагавший в продажу водку «пейсаховку». Имея у себя агента, также еврея, некоего Дудлера, я поручил ему познакомиться с ним и согласиться производить совместно продажу водки в Одессе.

Дудлер очень понравился еврею, он даже успел с ним подружиться. Сказав свой адрес, просил Дудлера приехать в Каменку, говоря, что там имеет спирт в бочках в несколько десятков ведер.

Переодевшись крестьянином и получив разрешение своего начальства, я с Дудлером выехал в местечко Каменку Ольгопольского уезда, куда мы прибыли около 10 часов вечера. Там мы остановились в заезжем дворе одного еврея. Дудлера я предупредил: в случае, если хозяин заезжего двора спросит, кто мы, чтобы он по секрету сказал ему, что мы конокрады.

Проголодавшись в дороге за сутки, я приказал служителю приготовить что-нибудь перекусить. Дудлер уже познакомился с хозяином, которому сообщил, что мы приехали в Каменку с целью посетить одного помещика, проживающего вблизи этого местечка, так как нам сообщили, что мы легко сможем достать парочку хороших лошадей.