Сыщики 45-го

– Нет, спасибо, этого не надо, – она засмеялась. – Знаете, меня совершенно не волнует, что подумает Вадим, – он все равно ни рыба ни мясо. А вот Григорий Иванович… Уверена, он отзовется категорическим отказом, просто не пустит…

– Он вам не отец. И понимает, что не сможет держать вас всю жизнь в скорлупе.

– Но пока он этого не понимает. Когда я ездила в Смоленск, он весь изнервничался – мне Кеша рассказывал… Хорошо, давайте, – девушка выдохнула. – Но сегодня я не могу, давайте завтра в парке. Около девяти вечера… Господи, я и завтра не могу, по плану инвентаризация, это допоздна… Только послезавтра…

– Я зайду за вами.

– Не надо, пожалуйста, Григорий Иванович увидит… Рядом с парком живет моя подруга Люся Горшкова, я посижу у нее, а потом выйду. Он отпустит меня к подруге… Вы же проводите меня до дома?

– Даже не сомневайтесь. Буду у старого кафе, оно закрыто, это в северной части. Не волнуйтесь, никому не скажу, пусть это будет нашей тайной… Большое спасибо, Мария, за продуктивную беседу, – он повысил голос, наблюдая, как из комнаты выходит, протирая очки, Вадим. – Больше я вас не побеспокою, всего доброго.

И ухмыляясь в кулак, направился к выходу.

Глава одиннадцатая

А на улице навалилось. Он шел к отделу, и вдруг в голове закружилась вьюга. События всплывали в хронологической последовательности. Трупы на заводе ЖБИ, оперативная информация о подозрительном «Опеле», гонка до Чертова бора… Перестрелка, догорающий «Опель», на котором смылись от социалистической Фемиды члены банды… Бродяга в кустах, которого заметил только он, его испуганный исход – тот просто растворился в кустах… Потом Дьяченко в кабаке бормотал про расстрел политических в 41-м – когда немцы стояли на пороге, про бывшего однокашника-врача, которого зачем-то прибрали по 58‐й статье… А ведь лицо бродяги, в принципе, знакомое. Убрать прожитые годы, убрать бледность, бороду… Нет, он мог и ошибаться, но проверить эту версию стоило в любом случае! Бродягу привлекла пальба, он отирался неподалеку, решил проследить, кто это ведет себя так шумно в его владениях… А ведь он узнал Черкасова. Потому и колебался, не сразу пустился в бегство…

В отделе сидели двое – Конышев и Вишневский. Первый развинчивал отверткой телефонный аппарат – тот окончательно отказался работать. Петр Антонович что-то раздраженно бурчал под нос. Вишневский тоскливо смотрел на него из другого конца комнаты.

– Может, не надо, Антоныч? Останемся совсем без аппарата…

– Мы и так остались без аппарата – рычаг западает, толку от него… Это вы все виноваты – трубку швыряете. Лучше бы подошел, помог.

– Я не умею чинить телефоны…

– А что ты еще не умеешь? – Петр Антонович раздраженно уставился на коллегу.

– Я все не умею… Алексей Макарович, скажите ему.