Сыновья для бывшего

Игнорирую вопрос, обдумывая, как эта действительность вяжется с тем, что я хотела достичь славы самостоятельно.

Девушка толкает меня вбок.

– Не знаю…– бросаю неопределенно.

– Могу уйти, – бубнит недовольно. Доедает печенье, отряхивает кофту, собираясь снова встать.

– Но ведь если все получится, это будет моя победа? – закидываю крючок.

– Конечно! Мы только подтолкнем вас, а полетите сами."

"Представляю в фантазиях этот полет, толпы читателей, многотысячные тиражи, и тепло разливается по телу волной одобрения.

* * *– От меня что требуется? – в мое сердечко, где до этого жила только надежда, подселяется энтузиазм.

– Много работать! И точка. – Жанна встает из-за стола, – обо всём договорились, связь держим по телефону.

Едва новая помощница уезжает, как меня начинает бомбить.

Что я наделала? О какой славе может идти речь? Я мать трех сыновей. Пеленки, горшки, вот мой удел.

Чем больше я думаю о том, готова ли к новому витку в карьере, тем больше понимаю, что нет. Меня полностью устраивает моя жизнь. Семья, любимый муж, родители, писательство.

Не надо ничего менять. Я боюсь!

Уже ночью укладываясь спать, хочу рассказать о своей ошибке Макару.

Надо срочно отменить взлет.

Смотрю на мужа, и становится не по себе. Лицо бледное, желваки напряженно работают, челюсти стиснуты.

Так и подмывает спросить, что у них происходит на работе. Понимаю, что любимому сейчас надо отвлечься от навязчивых мыслей, а не наоборот, погружаться в них с головой.

– Милый, как назовем двойняшек?

– Матвей и Тимофей, – отрезает глухо, укладываясь в постель.

На семейном совете постановили назвать пацанов в честь дедов.

– Может, съездим на выходные к твоей маме? – интересуюсь заботливо. – Она звонила, скучает.

Лицо Макара светлеет тут же.

– Хорошая идея, но не могу!

– Макарушка, пожалуйста! – укладываюсь рядом с любимым, кладу его огромную ладонь себе на голый живот.

Проверено, мужа это успокаивает.

Слышу, дыхание мужчины стало размеренным, спокойным. Выжидает, когда кто-нибудь из пацанов пнет его или толкнет ручкой.

– Всего на два дня!

– Хорошо.

Ложусь на бок, лицом к мужу. Он лениво выдыхает:

– Если бы ты знала, как я устал…

Выключаем ночник, замираем в тишине, слушая дыхание друг друга. (Сашка переехал в детскую, теперь мы одни).

– Мак! – с рваным выдыхом врезаюсь в твердую грудь мужа. – Мне так тебя не хватает. Я тоскую по тебе каждый день!

Мое тело подхватывает порыв любви и страсти, прижимает к мужу.

Мы принадлежим исключительно друг другу. Он – мой единственный и неповторимый лучик света. Я – его. Наше счастье в том, что мы знаем об этом.

Тону, задыхаюсь в любви к нему и к сыновьям. В моей крови одна любовь.

С глухим стоном Макар стискивает меня так, чтобы не зажать живот.