Сыночек в награду. Подари мне любовь

Она зыркает на меня разочарованно, губу поджимает. Удивлена, что я общаюсь с ней на повышенных тонах.

Младшая дочь в семье, залюбленная и избалованная, после смерти Ольги она стала единственной и перетянула внимание близких на себя. В том числе и мое. Однако от меня Каролина получала исключительно финансовую поддержку. На нормальное общение и заботу я был не способен. А так как Влад отвергал любую материальную помощь и до настоящего времени не хотел забирать бизнес, я бездумно вливал деньги в его дочку, не проверяя даже, на что она их тратила. Просто отдал карту и мысленно поставил галочку, что миссия выполнена.

Кроме пожилых родителей, которые далеко отсюда, и семьи Ольги – мне больше не о ком заботиться. А бабки в могилу с собой не унести, так что я решил: пусть хоть кому-то радость приносят. Правда, сейчас понимаю, что погорячился, предоставив Каролине полную свободу действий.

– Надеюсь, этот кошмар ты не на мои деньги купила? – киваю на обрубок ткани.

– Эм-м, – тянет юбку вниз. Краснеет. – Неа, – глаза прячет.

– Проверить выписки со счета? – изгибаю бровь. И Каролина тушуется под моим пристальным взглядом. – Неудачный выбор для университета. Ты туда учиться пошла, а не ногами светить.

– Блин, Тим, ты чего? – топает, хватает сумку с дивана и прикрывает ей колени. – Никогда меня не контролировал. И деньги не считал. Это все твоя Ева на тебя плохо влияет.

И правда. За четыре года я даже внимания ни разу не обратил на то, во что одета младшая сестренка моей жены. Никогда не выяснял, чем занимается, как живет. Я откупился. Оплатил лучший вуз, который она выбрала. Дал водителя, стоило лишь ей попросить об этом. А сам дальше варился в своем котле, привыкнув к боли и упиваясь ей.

А теперь какого хрена происходит?

Будто меня действительно Ева разбудила. Вырвала из затянувшегося сна. Бесконечного ночного кошмара. Изменила что-то этим утром, всего лишь присев рядом и нашептывая что-то ласковое.

«Твоя Ева», как гневно выразилась Каролина.

– Не моя, – отрицательно качаю головой. – Ева с сыном попали в беду. И поживут у меня некоторое время, – выдаю честно и тут же реагирую на шорох двери за моей спиной.

Хмурюсь, прислушиваясь. Топот детских ног заставляет меня обернуться.

– Владик! – прерывает нас строгий, но при этом нежный, наполненный любовью, трепетный женский шепот.

Ева смотрит на меня виновато, стискивает губы и мчится за сыном. Но он оказывается проворнее. Подбегает ко мне, протягивает сложенный листок бумаги.

– Н-на! – вручает настырно. Сопротивляться бессмысленно, поэтому сжимаю пальцами уголок. Забираю таинственное послание.

Удовлетворенный и радостный, Владик ловко огибает маму. И ему почти удается улизнуть, но в последний момент Ева ловит его за капюшон пайты.

– Извините, – напряженно бросает мне.