Сыночек в награду. Подари мне любовь

Ева замирает, раскрыв рот. Я становлюсь мрачным, мысленно ругая себя, и настороженно кошусь на теплый, обнимающий меня комок. Наверняка испугается чужого дядьку, который еще и «напал» на него. Опасливо ожидаю, когда малой раскричится. Но он невозмутимо хлопает короткими, едва заметными ресницами, ковыряет мой подбородок, щекочет. И внезапно выдает:

– Папа?

Мальчик, которого я вижу второй раз в жизни, преданно смотрит мне в глаза. А я… не имею ни малейшего понятия, как вести себя и что отвечать. Особенно, когда сам буквально парализован. Одним простым словом. Обращением, которое никогда бы не услышал. Но от которого все внутри резко сжимается в тугой узел и уже в следующую секунду разлетается на части.

Впиваюсь пальцами в тонкую ножку, под которую придерживаю малыша, – и тут же, опомнившись, ослабляю хватку. Однако не отпускаю ребенка. Хотя обязан это сделать прямо сейчас, потому что он не мой. Чужой.

Но почему-то не могу. Тепло с ним, уютно.

– Нет, ты ошибся, – с трудом и надрывом, но все-таки выжимаю из себя.

По-детски наивный и чистый взгляд продолжает буравить меня. Задумчиво, устало, сквозь туманную пелену.

– Владик имеет в виду, что хочет к отцу домой, – спохватившись, поясняет Ева. – Да, солнышко? – выпрямившись, жестом зовет сына к себе, но тот и не соглашается, и не слушается.

Прикрывает веки и роняет голову на мое плечо. Сопит шумно, утыкаясь носом во влажную от дождя, грубую куртку. И я вновь обращаю все свое внимание на него. Изучаю крошечное, словно кукольное, умиротворенное личико, широкий лобик, прикрытый короткой, растрепанной челкой, слегка оттопыренные уши. Смешной малыш. И приятный.

Невесомо провожу пальцами по его предплечью, и уголки тонких губ ползут вверх. Импульсивно улыбаюсь тоже. Но отвлекаюсь на голос Евы.

– Я прослежу, чтобы он больше ничего не натворил. Мы вас не потревожим. И сигнализацию не тронем, – она виновато поглядывает мне за спину. – Только не прогоняйте до утра? – просит и подается вперед.

Собирается забрать Владика, но случайно касается моей кисти и одергивает руку. Боится меня. И ехать со мной не хочет. Не доверяет, и я понимаю, чем вызваны ее опасения. Наше знакомство сложно назвать адекватным. Каждое из... трех.

– Нет, здесь вам нечего делать, – бросаю глухо, не сразу осознав, что выбрал грубую формулировку. – Так, а что с его папой? Могу к нему вас отвезти, – предлагаю вариант.

– Ничего, – прячет взгляд, будто скрывает что-то. – Мы не живем вместе.

– Бросил? Выгнал? – уточняю, а сам не верю, что такое возможно.

Жена, ребенок… Отказаться от семьи по своей воле? Нет, бред какой-то.

– Что имеем, не храним… – бубню себе под нос. Перевожу взгляд с Евы на Владика. Умолкаю, стиснув зубы до скрипа.