Сыночек в награду. Подари мне любовь

Взволнованно наблюдаю, как Владик прижимается к матери в поисках помощи и тепла, роняет голову ей на плечо и устало смотрит на меня. Тонкие бледные губы слабо изгибаются в улыбке, почти незаметно, беззвучно произносят ставшее привычным «пап», а крохотная ручка отрывается от плеча Евы, взмахивает мне и вновь падает.

– Помочь чем-то? – не выдерживаю, обращаясь к фее, но она отрицательно качает головой, крепче обнимая сына.

Все, что могу сделать, так это заставить себя улыбнуться мальчишке. Успеваю заметить, как его потухшие из-за болезни глаза вспыхивают зеленым огоньком, однако следом дверь моего кабинета закрывается, отсекая меня от чужой семьи. Они есть друг у друга – и никто им больше не нужен. После Игоря Ева ни одному мужчине не доверится. И это правильно. Я ведь и сам не понимаю до конца, что могу предложить им. Просто хочу, чтобы были рядом и согревали мой дом.

– Эгоист, – сам себе ставлю клеймо. И возвращаюсь в кресло.

– Да, Тимур, – доносится из трубки, которую я чудом не раскрошил. – Тимур? – повторяет Воскресенский настойчиво на том конце провода. – Ты слышишь меня вообще?

Мысленно встряхиваю себя, возвращаясь в свой привычный мрачный мир. Хмуро свожу брови и фокусирую взгляд на дисплее. Константин. Тот, кто освободит Еву от балласта в виде Меркунова, а заодно и от меня, потому что моя защита им с сыном больше не потребуется."

"– Ты совсем пропал, Костя, – захожу издалека. – Есть продвижения по делу Меркуновых? – стараюсь говорить равнодушно и непринужденно, чтобы друг не догадался, что мое давно высохшее сердце запустилось и неправильно реагирует на чужую жену.

– Кхм-м, – неоднозначно похрипывает Воскресенский, собираясь с мыслями.

Меня настораживает его реакция. От этого юриста зависит будущее Евы, а он мямлит так, словно и лгать мне не хочет, и правду сказать не спешит.

– Или ты все-таки принял сторону Игоря? – холодно чеканю.

– В деле Меркуновых я на твоей стороне, Тимур, – тянет с легким оттенком сарказма.

Ищейка, неужели он даже на расстоянии почувствовал мое отношение к Еве? Хотя несложно сопоставить факты, если я раньше на связь месяцами не выходил, а теперь телефон обрываю ради нее.

– Я незаинтересованная сторона, – бросаю, сохраняя невозмутимый тон.

– Ошибаешься. Или меня в заблуждение вводишь, а это непрофессионально. И не по-дружески, – продолжает тянуть время Воскресенский, раздражая меня. Недовольно покашливаю. – Я не хотел бы торопиться с выводами. И давать тебе ложную надежду…

– Да говори уже, что выяснил, – не выдерживаю я, обнажая свои истинные чувства.

Костя хмыкает неоднозначно и продолжает:

– Скорее всего, Меркунов прав и ребенок действительно не от него.

– Чушь, я верю Еве, – осекаю его грубо.

Однако одной фразой ему удается посеять зерно сомнения в душе.