Сыночек в награду. Подари мне любовь

Правда, потом забыл, исчез на несколько месяцев, а я Светку прикрыла. Работников у нас все равно больше не было, а текучка постоянная. Чего разбрасываться персоналом? – садится в мое кресло за стойкой администратора, подпирает подбородок рукой. – Я здесь самая «древняя». Два года назад устроилась, когда предыдущий бухгалтер сбежал, оставив мне развалины.

– И все-таки… – наклоняюсь к ней, внимательно смотрю сверху вниз. – Что случилось? – одной рукой придерживаю папки, что так и норовят выскользнуть из хватки, а второй – упираюсь в край стола. – Вы упоминали, что его успешный бизнес пришел в упадок. Но ни разу не обмолвились, почему?

– Здесь запрещено это обсуждать. Больная тема. За нее можно вылететь в один миг без выходного пособия, – отводит взгляд, но в следующую секунду подзывает меня ближе.

Оглядывается с опаской. Косится на Ваню, который смирно стоит у входа в салон и старательно играет роль ответственного охранника. После того, как я с трудом спасла его от увольнения, он все время на боевом посту. Даже ночью не спит.

Вздохнув шумно, Нина Александровна тянется прямо к моему уху.

– Я сама ее не застала и никогда не видела… – начинает издалека, а я теряю логическую нить. Моргаю растерянно. – Я о жене босса, – поясняет отрывисто.

– И что с ней?

– Говорят, она погибла в автокатастрофе. Босс был за рулем. Он выжил, она нет, – выдает спокойно, будто пересказывала сто раз и очерствела. – Конечно, кто захочет продолжать бизнес, который напоминает о трагедии, и развивать то, что убило родного человека, – кивает на выставленные в ряд автомобили. – Вот Тимур Викторович и распродает все.

Чувствую себя так, будто меня окунули в прорубь в разгаре зимы. Не могу пошевелиться от шока. Воздух застывает в легких, и внутри так холодно и пусто становится, будто это я потеряла кого-то.

Отталкиваюсь от стола, превращаюсь в ледяную глыбу и веду себя соответственно. Стреляю ледяным взглядом в болтливого бухгалтера, строго бросаю одну фразу:

– Вы правы. Не стоит это обсуждать, – каждое слово, как острая игла.

Сначала пронзает мое сердце, вырываясь из него, а потом стреляет в женщину. Злюсь, потому что желаю уберечь личное пространство Тимура от вторжения. Не заслуживает он, чтобы мы шептались за его спиной. Чувствую себя причастной, так как теперь тоже посвящена в сплетни, и от этого гадко на душе становится.

С другой стороны, много в поведении Вулканова становится понятнее.

Я предположила вчера, что он смертельно болен и поэтому раздает имущество. Ошиблась. Он уже мертв. Погиб четыре года назад вместе с женой. Иначе я не знаю, как можно пережить утрату любимого человека.

Мы оба тонем в своем одиночестве. Но у меня хотя бы есть сын, мой ураганчик, с которым некогда впадать в уныние – вынесет вихрем.