Завещание сына

Страховая компания принадлежит на девяносто процентов Кеше. Значит, и джип его. Почему не воспользоваться?

– А зачем вы дали сторожу двести долларов?

– Кеша просил. У мальчика доброе сердце, а сторож работает на компанию, значит, на него.

У Ерожина зазвонил мобильный. Волков, параллельно проводящий обыск по месту прописки подозреваемого, сообщал, что в московской квартире Костролитина чисто. Она не выглядит жилой, и там уже месяц никто не появлялся. Петр Григорьевич поблагодарил Тимофея и продолжил допрос:

– Вы утверждаете, что мальчик присутствовал при пробном спуске лодки?

– Нет, я боялся простудить сына. У него слабое здоровье, а вода уже холодная.

– Выходит, Крапивникова вы не убивали?

– Я ждал его в начале октября. Уж не помню, какой это был день. Он не приехал. А потом это страшное известие.

В кармане Ерожина снова зазвонил мобильный. Подполковник достал трубку. Из Подрезкова докладывал Вязов:

– Неделю назад Костролитин посетил супругу и оставил в шкафу костюм.

– Дима, посмотри на этикетку. Нет ли там золотой ромашки? Меня интересует, польского ли он производства.

– Да, тут такая ромашка есть. И надпись «Польская мода».

– Папа, тебе плохо? Может быть, принести сердечное? – громко спросил мальчик. Костролитин схватился за сердце.

– Да, сынок, валидол в шкафчике.

Кеша двинулся внутрь дома. Боец с автоматом последовал за ним. Через минуту мальчуган вернулся с таблетками.

– Галя! – крикнул Ерожин. Воронова поднялась в гостиную. – Поглядите, что это за таблеточки.

– Разреши, мальчик, – попросила эксперт.

– Пожалуйста. – Ребенок протянул стандартную упаковку сердечного лекарства.

– Можете принимать, – разрешила Воронова. Костролитин судорожно схватил коробочку, высыпал полупрозрачные шарики валидола на ладонь и один засунул под язык.

– Прости, сынок. Я все сделал, как ты просил…

Это были последние слова велосипедиста. Игнат Львович замычал и откинулся в кресле. Из его рта выступила белая пена. Воронова бросилась к нему, но было поздно.

– Папа умер, – заметил золотоволосый ребенок.

– Да, он мертв, – подтвердила Воронова.

– Какой я идиот! – ругал себя Ерожин. – Яд?

– Это покажет вскрытие. А виновата я. По внешнему виду типичный валидол, – растерялась Галя. – Без анализа и медик бы не определил различия.

– Папа умер. Уходите, – попросил Кеша.

– Мы должны закончить свою работу.

Ерожин чувствовал себя неловко. Кто бы ни был этот миллионер-ангелочек, на его глазах отец отправился на тот свет. Но ребенок особого волнения не выказывал:

– Какая работа? Если папа кого-то и убил, то теперь он умер. Вам тут больше делать нечего.

– Извини, мальчик, но мы лучше знаем свои обязанности.

Медведенко с понятыми поднялся наверх.