Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Всем – и военачальникам, и этерам – были известны коварные приемы Филиппа. Силой или обманом – все равно. Лишь бы добиться того, чего ему нужно добиться.

И может быть, только одному Александру не нравилось это. Он был еще очень молод тогда и презирал обманы. Силой, только силой и отвагой следует завоевывать страны, силой войска и талантом полководца.

Но полководцем был не он, а Филипп. Его мнения не спрашивали. Все сделали так, как сказал царь. Небольшой отряд направился к Локрийской Амфиссе, которую поручено было наказать. А главную армию Филипп через Фермопильский проход провел прямо в Фокиду. И здесь, у самой границы Беотии, с ходу захватил и занял крепость Элатею. Элатея стояла на дорогах, которые шли и в Фивы, и в Аттику. Отсюда Филипп мог за один день нагрянуть в Беотию и за три дня – в Афины!

Стояла прекрасная осенняя пора. Землепашцы убирали хлеб, на их маленьких круглых токах слышался мирный шум молотьбы. Веяли горох и пшеницу, подбрасывая лопатами вверх под ветер; сухое облачко пыли и соломы поднималось над желтым полем. Созревал виноград, в лозах уже светились прозрачно-золотые гроздья, наливались соком, подготавливая веселое вино. Серые, серебристые ветки маслин гнулись под тяжестью обильных плодов – масло для еды, масло для светильников, масло для обтирания, чтобы кожа не сохла так сильно под яростным летним солнцем…

Из Элатеи Филипп направил послов в Фивы, в главный город Беотии.

– Сулите беотийцам всяческие выгоды, – приказал он, – уговорите их объединиться с нами против Афин. А если не захотят союза с нами, то пускай пропустят через свою страну наше войско в Аттику.

Войско Филиппа уже в полной боевой готовности стояло на границе.

В Афинах еще ничего не знали. Был вечер. Колонны Акрополя, озаренные красным светом заходящего солнца, торжественно возносились над городом. Вершины гор словно таяли в потемневшей синеве неба. Пахло сухой полынью и камнем стен, отдававших дневное тепло…

Где-то звенела форминга[27]. Из квартала горшечников, которым покровительствовала сама Афина, глухо доносилась песня – заклинание у гончарных печей.

…О, снизойди к нам, Афина! Простри свою руку над печью.Пусть обожгутся как следует чаши и всякие мискиДа закалятся получше – труд при продаже окупят…Горожане отдыхали в прохладе сумерек у источников под деревьями или прохаживались по улицам со смехом, с негромкими разговорами.

Вдруг кто-то быстрым шагом прошел в пританею. Те, кто видели этого человека, сразу поняли, что случилось недоброе.

Был тот вечерний час, когда правители города обедали.

– Пританы! – крикнул вестник. – Филипп в Элатее!

Если бы Зевс метнул молнию к ногам афинских правителей, она не поразила бы их сильнее. Они вскочили из-за стола.