Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но Филипп двинул на него коня и одним метким ударом сарисы убил скифа.

Битва кончилась.

Македонское войско бросилось грабить убитых скифов. А потом, похоронив своих погибших воинов, отправилось разорять несчастную Скифию.

Тревога пошла по городам приморья. Скифы разгромлены, теперь никто не защитит их от Филиппа! Стало опасно и в Истрии, и в Томах, и в Калитии. Македоняне пойдут домой из Скифии по их побережью – и что будет тогда? Может быть, завтра же их поля погибнут и города задымятся в развалинах…

Но македоняне, отягченные огромной добычей, не пошли по городам побережья. Они возвращались домой по внутренним областям.

Атей говорил правду – ни золота, ни серебра не было в его царстве. Но македоняне гнали двадцать тысяч пленных женщин и детей. Их можно продать в рабство и получить золото и серебро. А можно заселить ими дикие местности Македонии и заставить работать.

Кроме того, они взяли двадцать тысяч самых лучших кобылиц, чтобы развести породу выносливых скифских коней. А овец и коз никто не считал. Их гнали стадами.

«Ну что ж, – думал Филипп, возвращаясь домой, – не удалось взять Византий – а Византий я рано или поздно возьму, – так взял Скифию. Атея нет. Он, клянусь Зевсом, все-таки дозволил вступить на его землю! А если нет Атея, кто помешает мне держать в руках всю Фракию?»

Филипп прикидывал, сколько барыша у него останется после этой победы. Размышлял о том, куда ему направить пленных, как распределить скот, что отдать войску, что отдать военачальникам и этерам, что взять себе.

Филипп хмурился, вспоминая неудачи в проливах. Но тут же и утешался.

«Теперь прежде всего надо захватить Понтийское побережье. Возьму все эти города – Эдесс и Калатию, а далее… Посмотрим тогда, как сможет Боспор помочь Афинам и Византию. А помощь им понадобится!»

Неожиданное поражениеФилипп был спокоен. Огромная добыча поправит дела Македонии. Скоро они прибудут домой, граница его царства уже недалека, уже видна белая голова Олимпа…

А там – отдых, хороший пир. И новые сборы. Проливы, проливы ему необходимы. Не победил сегодня. Но это еще не значит, что и завтра не будет победы.

Вот уже и широкий Истр шумит в долине. Переправлялись долго, тяжело, войско было слишком отягчено добычей. Шум воды, ржание лошадей, громкий непрерывный поток козьих и овечьих голосов, плач и крик скифских детей и женщин, испугавшихся реки…

Филипп, окруженный этерами, терпеливо ждал, пока все захваченное им богатство будет переправлено через реку.

– Не я виноват, что они плачут, – сказал он одному из своих этеров, – старый скиф не хотел моей дружбы. И чего они так кричат?

Рыжий полководец Аттал, зять Пармениона, грузно сидевший на огромном коне, чуть заметно усмехнулся: «Хм… Дружбы!»

– Да, – проворчал он.