Сын Сталина

И, разумеется, Московская стрелковая была в их числе…

Танки принялись бить залпами повзводно, по гребням валов снова прошлись полковые орудия, и под прикрытием огня расчеты подтащили свои АГС поближе к позициям противника. И тут же на поляков обрушился ливень разрывных гранат, буквально сметя защитников первой линии обороны. Петровский вспомнил, как дочерна загорелый молодой корпусной комиссар, о котором шептались, что он – сын САМОГО, показывая действие АГС «Сталинец» на подмосковном полигоне, произнес непонятное тогда «шайтан-труба» и «гнев Аллаха». Теперь же комдив в полной мере оценил правильность этого определения: огненный водопад вспорол оборону поляков, словно нож – тонкую ткань.

Приободрившись, красноармейцы поднялись и рванулись вперед. Именно в этот момент к атакующим подошла еще одна новинка: самоходные установки на базе Т-26, вооруженные шестидюймовыми мортирами. Неуклюжие угловатые машины буквально в два выстрела расчистили ворота, а затем, сопровождаемые стрелками, медленно поползли внутрь цитадели.

С другой стороны штурмовая группа кавалеристов, вооруженная пистолетами-пулеметами, ручными гранатами и огнеметами, сумела переправиться через ров и теперь ворвалась в Тереспольское укрепление. Там тут же завязалась жестокая рукопашная, но к атакующим то и дело подходили подкрепления, и участь польских жолнежей не вызывала сомнений…"

"Польский комендант все еще рассчитывал на что-то. Возможно, он хотел прорваться с остатками гарнизона на запад, к своим, а может быть, он надеялся на подход помощи от маршала Рыдз-Смиглы – теперь этого уже не узнает никто. Во всяком случае, генерал бригады Плисовский[537] погиб, разорванный на куски тяжелым мортирным снарядом, пробившим свод потерны, в которой накапливалось до роты польских пехотинцев. После гибели полковника оборону возглавил капитан Радзишевский[538] – ветеран двадцатого года, точно знавший, что ничего хорошего у красных он не найдет. В том далеком двадцатом он лично расстрелял человек тридцать пленных, и теперь самое лучшее, что его ожидало – заледенелые рудники Заполярья. Бессрочно. Ну, а в худшем случае его просто повесят – военные преступления не знают срока давности. Так что Радзишевский сдаваться не собирался…

– …Тадеуш!

Юный подпоручик вскинул два пальца к измазанной кирпичной пылью конфедератке и вопросительно посмотрел на командира.

– Возьми взвод пулеметчиков – ну, то есть то, что от него осталось, и не пропускай красную сволочь во двор Кобринского укрепления, пока мы готовимся к контратаке. Продержись хотя бы час. Сделаешь?

– Так есть! – подпоручик, гордый от сознания важности доверенного ему задания, бросился исполнять самоубийственный приказ бегом.