Сын Сталина

Поэтому Махов даже не стал пытаться объяснить Кошелеву все проблемы, связанные с повышенным износом нарезов и канала ствола, а просто махнул рукой и предложил и. о. начарта проверить записи в журналах стрельб, а также попросил внести свои правки, если майор найдет какие-то ошибки или несоответствия.

Кошелев, загоревшись жаждой деятельности, устремился тряской рысцой к орудию номер один. Схватил журнал, развернул извлеченную из планшета карту и принялся за работу. Вот вытащил из полевой сумки какую-то книжечку, достал из кармана галифе потрепанный блокнот и начал какие-то вычисления. Махову стало любопытно, и он подошел поближе.

К его изумлению, Кошелев занялся вычислением траектории снаряда. Данные он брал по справочнику, но так как для Бр-2 данные, по понятным причинам, отсутствовали, то и. о. начарта ничтоже сумняшеся взял данные для шестидюймовой гаубицы, причем почему-то не прошедшей модернизацию. Теперь он остро отточенным карандашиком выписывал в блокнот цифры, затем принялся считать их по формуле.

– Какой заряд?! – крикнул он Геллерману и, услышав, что половинный, принялся вносить поправки.

Комбат с интересом ожидал окончания этого увлекательного процесса. Геллерман, раньше комбата заметивший, чем занят Кошелев, подошел к Махову и, похмыкав, спросил:

– Объяснить этому долбо…у, или пусть его дальше е…я?

Махов не успел ответить: и. о. начарта гордо поднял блокнот и гордо сообщил:

– Вот, товарищи командиры: ошибочка здесь у вас! У вас прицел какой? Девяносто два? А должно быть сто четыре!

Махов и Геллерман подошли, заглянули в блокнот. Майор фыркнул, пытаясь задавить смех, а старший лейтенант не своим голосом простонал:

– Товарищ майор, а почему у вас 215/2 получилось 114,1? Должно быть 107,5!

Кошелев гордо взглянул на старшего лейтенанта и произнес историческую фразу:

– В артиллерии, сынок, такая точность не нужна!!! А ну-ка, меняй прицел…

Геллерман вопросительно посмотрел на своего командира, но тот только и смог махнуть рукой: делай, мол. Старший лейтенант, пробурчав: «Скачи, б… враже, як пан, е… твою мать, каже», отдал соответствующие команды. Ствол орудия медленно пополз вверх, затем гулко долбанул выстрел. Махов поднял трубку «унты»[535] и протянул Кошелеву:

– Сейчас данные с ПНП будут.

И. о. начарта гордо поднес трубку к уху, вслушался и вдруг заорал:

– Как «перелет»?!! Куда «перелет»?!! – и уже на пару тонов ниже: – В чье расположение?..

Затем он безвольно уронил руки, растерянно посмотрел на Махова и Геллермана и грустно произнес:

– А ты прав был. Разброс чудовищный…

После чего ушел с позиции батареи и больше там не появлялся. А снаряд, перелетев через все, что было можно – крепость, реку Буг, Тереспольское укрепление – рванул в расположении второй кавалерийской дивизии.