Сын олигарха

И она городская сумасшедшая, которая любит таскать меня за щеки. А ещё она ставила мне уколы с витаминами. В детстве.

- Что бы она меня пытала? - Кладу вилку и плетусь к щедро укомплектованному дивану, подтянув свои спортивные штаны.

Мне внезапно плевать на то, как я выгляжу. Какая разница, как я выгляжу?

- Тогда рассказывай сама, - осторожно просит мама.

Садится на край дивана, заботливо подтыкая под мой бок тёплое одеяло.

Кусаю его, отвернувшись к стенке, и скулю в подушку.

Вот в чём дело!

- Евгения… - ахает она в панике. - Прелесть наша…

Плачу.

В голос.

Мне плохо уже три дня. Именно столько от этого кретина нет вестей! Скинул бы смс: “жив, здоров, бухаю”. Я бы спокойно себе страдала дальше! По нему. По идиоту.

Знаю, что он не бухает и не чудит. Просто знаю. И не отвечает. Ни на звонки, ни на смс.

Нет, то, что он жив, я и так знаю.

Славик заезжал за ноутбуком и рюкзаком на следующий день, а потом... отчалил в Москву.

- Мммм… - мычу в одеяло.

Это нормально? Он прислал за своими вещами Славика. Пусть забирает! Мне всё равно...

- Господь вседержитель! - в панике восклицает мама.

Рыдаю.

“Ниченезнаю” - единственный ответ моего бывшего лучшего друга.

- Что тут творится? - Изумленный голос папы. - Умер кто?

- Да вот… - взволнованно над моей головой.

Позволяю им делать выводы, продолжая рыдать.

Вчера меня никто не забрал из ""Кислоты"". Он и забирал-то один раз. А я привыкла.

Так хочу его увидеть...

Так хочу его почувствовать. Тело. Его запах. Его руки. Губы. Его голос. Его шуточки и наглёжь. Так хочу его сюда...

Я волнуюсь. Так волнуюсь. Славик сказал: ""НЕ КИПИШУЙ"".

Пошли они оба!

- Евгения! Ты чего ревешь? Кудряшки раскрутятся!

При звуках слова «кудряш-ки» накрывает ещё сильнее. Начинаю поскуливать.

Перед глазами побитое отрешенное лицо моего любимого кретина.

Дурак, идиот!

Где ты?

Не хочу возвращаться в квартиру. В комнату где все пропахло Немцевым. Без его вещей там голяк. Будто забрали все самое важное.

- Так! - строго говорит папа. - Я достаю клюквенку!

Ого!

Выныриваю из под одеяла и вытираю свой хлюпающий нос.

- Теббе нельззя! - строго выкрикиваю ему вслед.

- Зато тебе можно и нужно. А я понюхаю. - Шуршит он тапками. - Лучше валерьянки средство!

Смотрю на маму.

Она прижимаете к груди руки, как мученица.

А в глазах ужас.

Ну, что?

Я тоже умею плакать!

Мама крестится.

Смеюсь сквозь слёзы.

Никогда не плакала из-за мужиков. Даже в детском саду! Они меня никогда за косички не дергали, это я им горшок на голову надевала.

И Максу бы сейчас что-нибудь надела.

Поднимаюсь с дивана и иду за стол.

Папочка наливает в графинчик красную штуку, а мама хлопочет рядом.

- Вот так роди дочь… - приговаривает он.

- Я рожала, не ты… - деловито поправляет она.

Снова смеюсь, а потом неожиданно выдаю:

- Я вас люблю…

Оба замирают и смотрят так, будто я сошла с ума.