Сын олигарха

- Ааааааааааааа! - визжит и смеётся, виснет  на мне, так, что ее ноги отрываются от пола, а потом вдруг замолкает, прижавшись лбом к моей щеке. - Макс...

- Ммм? - обнимаю её руками, укачивая.

- Поздравляю. Ты… молодец… я тобой горжусь… честно-честно...

В груди щекочет. Что-то слюнявое и детское. Но приятное.

- Спасибо. - Целую её висок.

- Когда мы переедем?

- Через неделю.

- О нееееееееееееееееееееет… - стонет, запрокинув голову, а я улыбаюсь.

- В кармане заднем пошарь.

Её пальцы тут же ныряют в задний карман моих джинсов и достают ключ-карту от номера в отеле. Я решил, что мы заслужили. И если у нас не случится секса в ближайшие часы, у меня член отвалится. Это огорчит и её, и меня.

- Немцев… - выдыхает Женя. - Ты - гений.

- Ага, в курсе.

Глава 41. Макс

Положив руки в карманы джинсов, опираюсь о двухметровый каменный забор. Смотрю на закатанную в асфальт улицу, прикидывая, что это, наверное, самый лучший километр дороги во всём городе.

Сойдя с поезда сегодня утром, понял, что ничего не чувствую. Пока ехал в такси до дома Женькиных родителей, думал о том же. Места, улицы - всё знакомо. В своей башке всегда именовал родину исключительно “мухосранском”. Во мне всегда говна хватало, я не скрываю. Говна и неуважения ко всему подряд. Видимо, что-то во мне меняется, раз не хочу называть “мухосранском” место, в котором родился я, и родилась Женя. Как ни крути, а места “делают” люди, и в этом городе хороших людей предостаточно, но сюда мы не вернёмся. По банальной в своей элементарности причине - здесь мне будет сложно заработать денег. В жизни всё просто - чем подстраивать под себя место, лучше найти то, которое умные люди давно под тебя и таких как ты подстроили. Обратный процесс не мой вариант. И все остальные места для души и отпуска. Моя душа пока не жалуется. Она у меня вообще не плаксивая.

Подпираю забор уже пятнадцать минут. Солнце садится, а в этом мае не самые тёплые ночи. Но даже это ожидание не бесит, хотя сейчас меня ждут в другом месте, и, несмотря на то, что ненавижу любые ограничения, из уважения не хотел бы опаздывать.

Смотрю на часы, а потом на забор. И забор и дом, оба в дерьмовом безвкусном вкусе моего отца. Ни ума, блять, ни фантазии. Здесь у всех такие же комплекты.

Улыбаюсь, ковыряя кроссовком щебёнку у ворот.

Женька эту улицу зовёт “улица нищих”. Кажется, я что-то такое слышал, но здешние между собой её никак не называют. Мой Кудряш - дикий пролетариат. То, что мы встретились - полный пиздец и сюр. Мне двадцать, а у меня уже есть человек, за которого я готов рвать глотки. Человек, с которым мне хорошо без лишней жести. Точно не скажу, но это, вроде как, навсегда. А может у нас с ней прёт “медовый месяц”. Не знаю, дальше посмотрим.

В доме за стеной мне жить нравилось.