Недостойный сын

 — Чё-та смурной весь…

— Да так… Принял серьёзное решение и озвучил его. Ты не удивляйся, если к новому человеку приставят. Жизнь, кажется, к концу подходит.

— Ой, ты ж! Ри Ликкарт, ежели не шутите, то… А даже чегось сказать, даже не знаю… Хотя знаю! Не про наших хитроумных торговцев, а про первого кангана сказ!"

"Дело было, когда только-только Вертунг образовался. Ох и хотели заграбастать его все, кому не лень! С трудом, но отбивались до поры до времени, только вот напасть — пираты с тогда ещё не Восточной провинцией, а с Меньоровым королевством, что от земель Гросса Завоевателя откололось, в сговор вошли. Силища огромная, и нам против них никак не выстоять, хоть пуп развяжи! Канган наш, самый первый славный Звейницилл Мохган, видя, что не устоять, собрал народ и вышел на площадь. Положил корону меж толпой и собой и говорит, значится, примерно так: «Там во дворце денег до потолка, но мне они не нужны! Забирайте, стал быть, их и власть кто хочет, а я себе лишь меч оставлю. Битва проигрышная, и я, значится, умру! Мой долг не токмо на пирах жрать, а и людёв защищать! Не справлюсь — туда мне и дорога, но выбор в жизни должен быть не позорным! Я свой сделал!»… Прям как вы, ри Ликкарт, сейчас мыслите!

Никто корону не взял, а ваш предок, тот, который Кралит Ладомолиус, вышел вперёд, достал из кармана монету и рубанул её своим мечом. «Сталь сильнее золота!» — рявкнул он. Потом — хрясь по собственному мечу ногой, ломая железо, и добавляет: «Сила человека сильнее стали! Надевай канган корону и веди нас в бой! Мы можем умереть, но Вертунг не может стать несвободным! А ежели и станет, то уже не с нами и не Вертунг это будет!»

Народ всё правильно понял. Даже бабы ножи точили, чтоб, значится, резать вражин! Мальцы, что с горшка токмо слезшие, порох делали, в смраде задыхаясь! Все при деле! Настал день битвы. Обезлюдела Гратилия. Воинство получилось ещё то — у некоторых котлы на головах заместо шлемов.

Так и вышли навстречу захватчикам. Те не ожидали, столько народу. Издалека не видно баб и пацанёнков, а только войско могучее, рекой текущее, больше в несколько раз, чем бандюковское. Помялись меньорцы с пиратами, переругалися и бой-то не приняли. О как! Никто из них зазря погибать не захотел, так как думали лёгкой кровушкой победить. С тех пор Вертунг стал зваться не просто Вертунгом, а Свободным! Ваш же предок герб получил, где меч разрубает монету. Поверили в нашу сурьёзность и Империя, и Мархарат! Помогать стали!

— И к чему ты мне эту легенду рассказал? — спросил я у замолчавшего Патлока.

— Да сказал просто. Сила-то частенько не у того, у кого кулаки крепче, а за ком правда стоит! Кто себя не жалеет, про корысть забыв. Вы подумайте над этим, а я чего? Болтуном был и останусь! Но токмо с вами буду до конца, хоть с котелком заместо шлема.