Недостойный сын

Бесцветные Тени на ушко нашептали. Извините, но не слишком ли беспечно себя ведёте, разъезжая не только по столице, но и по её пригородам?

— Не слишком. Охраны на маленькую войну хватало, — призналась Ирисия. — Только возле ворот особняка Ладомолиусов от меня временно отстранилась. Риска не было.

— Был! Вы с моей сестрой почти два часа гуляли по безлюдному парку! И если Вам по долгу рождения приходится рисковать своей головой, то Сарния ни при чём! Думайте иногда!

— Вот, значит, как заговорил! — откидывая книгу в сторону, вскочила эканганда. — В безопасности себя, хамло, почувствовал?! Да я завтра…

— Да хоть сегодня! — перебиваю её, начиная по-настоящему закипать. — На плаху? Ведите! Только семью не трогайте! Им и так от моих грехов несладко, а тут ещё эти Тени, чтоб их Хирг сожрал! Да! Я люблю Вас, но это совсем не значит, что буду сюсюкаться, как с дурой! Плевать на меня? Плюйте! А что с отцом Вашим будет, если его дочь в беду попадёт? Это просчитали в своей «бессмертной» голове?! А?!

— Не сметь! — взвизгнула Ирисия. — Ни про любовь, ни про отца! Достаточно того, что терплю тебя рядом! Поучения негодяя мне неинтересны!

— Хорошо, — прекращаю я спокойным голосом перепалку. — О деле будем говорить или пусть другие вместо нас разгребают? Вообще-то, я с докладом пришёл.

Девушка снова уселась и, ёрзая, как на иголках от не до конца отпустивших эмоций, попыталась сделать деловое лицо.

— Ты прав, Ладомолиус. Говорить с тобой о личном — занятие бесполезное. Что там по Бесцветным Теням?

— Плохо всё. Двенадцать рундин и меня казнят без Вашей помощи, начав новую авантюру против трона. Какую? Неизвестно, что очень плохо. Разговаривал сейчас с ри Соггетром и он, как и я, в растерянности. Пришёл черёд спросить у Вас… Как их заставить раскрыться, чтобы всех разом прихлопнуть?

— Несколько месяцев на всё? Я не знаю… Годами эту пакость вывести не могли, а теперь нужно в такие сроки. Тут без отца дело не решить.

— Именно, — согласился я. — Уже предложил ридгану Мельвириусу поговорить с канганом насчёт совместного совета.

— Я с отцом сама поговорю… Если больше нечего мне сказать, то пошёл вон. Жди распоряжений.

Не нарываясь на очередные разборки, вышел, поклонившись. Чувство затягивающейся у горла петли становилось всё более осязаемым. Одно радует — Ирисия хоть и готова меня пришибить, но умеет слушать, отделяя личное от государственного. Чем-то напоминает в этом плане мать Литарию.

И ещё… Какие же колдовские у неё глаза! Утонуть хочется! Ох и дурак ты, прошлый Ликкарт, что не оценил, не понял эту девушку, загубив на корню всё лучшее, что она к тебе испытывала. А ведь мог бы жить счастливым человеком с ней рядом!

30.