Сын (не) для дракона

Илинка толкнула боковую дверь и повела меня, как я поняла, в жилую часть избы: ту, где была печь, кухня и кровати, но главное — горка ароматных блинов на столе.

— Илинка, а сколько дней пути до Бьертана? Это же там дра…. его светлость живет?

Надо все-таки постараться запомнить его имя.

— Около двух, если на лошади. Но его светлости быстрее… — Илинка замерла на середине движения, не донеся до стола глиняный кувшин с молоком.

— Он что, летает? Илинка?

Напряженное выражение ее лица мне не понравилось.

— Обычно его светлость, как и другие драконы, перемещается через пламя… Но ты не беспокойся, оно явно не причинит тебе вреда!

— Что?

— Давай-давай, ешь быстрее! Нечего злить его светлость. Ну, что ты сидишь?

Илинка уперла руки в бока, нахмурилась, и я поняла, что блины мне скормят силой, если я не послушаюсь. Еще бы. За «его светлость» она явно горой, после того, как он назначил ее старостой.

Эй, Илинка, не хотите ли немного Октябрьской революции? Вся власть крестьянам, м? Не знаете, что это такое? А хотите узнать?

Мечтать не вредно.

Когда мы вышли из дома, чтобы «отвести тебя к его светлости», далеко идти не понадобилось: он уже стоял посреди дороги и гладил по морде высокого жеребца. Спокойного на вид, в серых яблоках, с широкой спиной — явно жеребец был предназначен для работы в поле, а не для каких-нибудь выставок и не для того, чтобы на нем разъезжал аристократ. Даже смотрелись они рядом слишком уж нелепо: приземистый конь с простым седлом и видавшей виды уздечкой, и дракон, высокий, с королевской осанкой, гладкими щеками без намека на щетину и в дорогущей одежде.

Тем не менее, дракона нелепый вид явно волновал мало: с легкой улыбкой он нашептывал что-то жеребцу, гладил его по длинному носу, а второй рукой угощал чем-то вкусным.

Он улыбаться умеет, ну вы посмотрите! Да еще так нежно. И детей хочет. Вот же…

На звук открывающейся двери дракон обернулся, опустил руки, и жеребец тут же дернулся. Пронзительно заржал, встал на дыбы, и дракон снова посмотрел на него. Поднял руки, забормотал что-то, аккуратно подошел ближе и спустя пару минут все-таки уговорил жеребца успокоиться.

— Кэтэлина! Иди сюда, — ласково и тихо позвал дракон. Я уже думала растаять от такого тона, когда поняла: он говорит так, чтобы не пугать коня. Ну и ладно, ну и пожалуйста. — Залезай в седло, он должен успокоиться. Лошади боятся драконов, зато людей любят.

— Мы что, поедем на одной лошади? — спросила я, подходя ближе. Положила руку на твердую горячую шею жеребца, несколько раз провела ладонью вниз и вверх.

— Мой обычный способ перемещения тебе не понравится. И конечно, на одной. Ты же не умеешь ездить верхом, ты женщина, — мирно пояснил дракон, с нежной улыбкой глядя на коня.

— Что? — зашипела я.