Сын (не) для дракона

— Он дракон, Кэтэлина, — отпустив меня, произнес он и покачал головой. — Этого достаточно, чтобы ему и таким, как он, не доверять.

— То же самое они говорят о людях. Не находишь, что стоит разорвать этот порочный круг? — не дождавшись ответа, я раздраженно сдернула с шеи шарф и села к столу. — Давай работать. Ну, почему ты стоишь? Сорин не такой, как другие, вот увидишь!

Глава 30

Я не могла успокоиться до самого ужина. Да что этот Вириан о себе возомнил? Он мне кто? Отец? Дуэнья? Почему он думает, что имеет право вмешиваться в мою личную жизнь и советовать, как поступить?

И все-таки, вяло ковыряя вилкой поданный мне кусок речной рыбы, я не могла выгнать из головы тревожные мысли. Стоило признаться хотя бы самой себе: отношения с Сорином вышли из-под контроля. Я понятия не имела, что между нами происходит. Мы спали вместе. Мы много разговаривали, в основном о всякой ерунде. Сорин показывал мне, как пытается найти общий язык с лошадьми и собаками, что, по правде говоря, было непростым делом для дракона, теперь я почувствовала это на своей шкуре. Я… в основном только поддерживала разговор, потому что — что я могла рассказать о себе так, чтобы не сделать все еще более сложным?

Живот рос, время шло, ничего с мертвой точки не сдвигалось. В раздражении я отбросила вилку прочь.

Как это унизительно! Хитрить, изворачиваться, делать все, чтобы добиться от мужчины брака! Разве я из таких женщин? Нет.

Но какие у меня еще варианты?

— Ты выглядишь так, как будто готова сжечь все поместье, — заметил Сорин, и я подняла на него глаза.

В обеденном зале, самом маленьком из трех, кроме нас никого не было. Уже успело стемнеть, окна занавешивала сплошная чернота, а внутри было светло благодаря тонкой сетке огоньков, зависшей над потолком.

— Да что ты говоришь, — ядовито выпалила я и тут же прикусила язык.

Невыносимо, боже. Я даже скандал не могу закатить.

— Прости.

Я ждала привычной уже пикировки или язвительности, но Сорин вдруг отложил вилку и нахмурился.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? Ты весь день сама не своя.

— Как будто тебе есть до этого дело!

Вдруг стало трудно дышать, воздух потяжелел, навалился на плечи, застрял во рту и в носовых пазухах.

Я стянула с шеи шарф, который внезапно стал ощущаться как удавка, и раздраженно отбросила его на пол — красные складки ткани в полумраке стали похожи на лужу крови.

— Этот ошейник не дает мне дышать, — выпалила я.

Сорин нахмурился сильнее. Встал, положил руки мне на плечи. Я попыталась вырваться, но хватка стала только сильнее. Спустя пару секунд я почувствовала, что вокруг стало прохладнее, дышится теперь легко и свободно. Почувствовала — и выкрутилась из рук Сорина.