Сын моего сына

Ангелина делает глубокий вдох, но снова ничего не говорит. Её молчание становится для меня невыносимым. Я привык к контролю над ситуацией, но она словно специально решила вывести меня из себя этим молчанием.

— Знаешь что, мне это уже начинает надоедать, — произношу я, делая шаг ближе, нависая над ней. — Хватит вести себя, как ребенок, ей-богу! Если что-то не так, говори прямо.

Она продолжает смотреть в сторону, игнорируя меня, как будто меня вообще здесь нет. Вот уж, зараза!

— Ну, да, действительно, я ведь не водитель. О чем со мной можно разговаривать? — бросаю ей, чувствуя, как ревность начинает заполнять всё пространство вокруг нас.

Они никак не реагирует на мои слова. Моё терпение окончательно на исходе.

Арррр!

Её молчание окончательно выводит меня из себя. Она снова поворачивается, собираясь уйти, но в этот момент я резко хватаю её за руку, притягивая к себе. Она вскидывает голову, удивлённо и испуганно глядя на меня.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей этой возможности. Вместо этого я крепко прижимаю её к себе, обхватывая руками и, не дожидаясь ответа, наклоняюсь к её губам. Мой поцелуй резкий, напряжённый, как и вся ситуация, в которой мы оказались. Я чувствую, как её тело на мгновение напрягается, но через несколько секунд она сдаётся, её руки поднимаются к моим плечам, и я ощущаю, как она отвечает на поцелуй. В этот момент всё раздражение, которое копилось внутри меня, растворяется, уступая место совсем другому чувству.

Моя рука скользит по её спине, притягивая её ближе, и я чувствую, как она поддаётся, хоть и не до конца. Ангелина пытается освободиться, но я не отпускаю её, зарываясь пальцами в её волосы, продолжая целовать её так, будто она — единственное, что сейчас имеет значение.

— Хватит молчать, — шепчу я сквозь поцелуй, не отпуская её.

Она отталкивается, пытаясь вырваться из моих объятий, но я снова притягиваю её к себе, прижимаясь губами к её шее. Её дыхание сбивается, и я чувствую, как она всё-таки сдается на несколько мгновений, прежде чем резко вырывается.

— Тимур, довольно! — наконец, произносит она, её голос дрожит, и я вижу, что в её глазах появляется какое-то смятение.

Я отпускаю её, делая шаг назад, пытаясь отдышаться. Между нами всё ещё пульсирует напряжение.

— По-моему, это не входило в наш договор, — её голос звучит резко, почти колко.

Её слова звучат, как пощёчина, и я невольно морщусь, сжимая зубы. Она смотрит на меня с вызовом, словно пытается оттолкнуть, как можно дальше, даже если ей самой от этого станет хуже.

Её губы сжимаются в тонкую линию, когда она встречает мой взгляд.

— Вы доходчиво дали мне это понять, Тимур Эльдарович.

Ангелина делает полшага назад, почти незаметно, но я замечаю этот жест. Она пытается сохранить дистанцию, снова уйти в свою раковину.