Сын моего сына

Лидия на мгновение замолкает, прежде чем продолжить:

— Я хочу возглавить земельную комиссию.

Я молча киваю. Губа у неё, мягко скажем, не дура.

Лидия посмотрела на меня, её холодный взгляд становится ещё острее.

— А я что буду иметь с этого? — произношу я, опуская нож и вилку.

Лидия на мгновение замолкает, а затем произносит:

— У меня есть несколько рычагов давления на Ильина. Один из них — его старые дела, которые он очень старается скрыть. Там достаточно грязи, чтобы скомпрометировать его перед выборами. Но это должно быть сделано чисто, чтобы ни я, ни ты не попали под подозрение.

— Понятно, — киваю.

— Кроме того, — продолжает Лидия, — у меня есть ещё один вариант. Я могу попытаться разобщить его команду изнутри. Его ближайшее окружение не так сильно, как он хочет показать. Внутренние конфликты могут стать ключом к его падению. Но для этого нужна точная работа, и именно здесь ты можешь нам помочь.

Её план был амбициозен, но продуман. Ильин представляет собой угрозу, но и слабые места у него, как и любого смертного, тоже имеются."

"— Мне нравиться ход твоих мыслей, — произношу я, опираясь на спинку стула.

Лидия лишь слегка улыбается.

Далее разговор перетекает в более конкретные детали, касающиеся того, как лучше подойти к устранению Ильина с политической арены. Я записываю ключевые моменты в уме, понимая, что придется пожертвовать некоторыми пешками, чтобы выиграть всю партию.

Когда наш разговор подходит к концу, Лидия поднимает бокал с вином, и её глаза блестят холодной уверенностью.

— За победу, Тимур, — произносит она с тихой, почти хищной улыбкой.

— За победу, — отвечаю ей, поднимая бокал в знак согласия.

14

Ангелина

Утро накатывает, как тяжелый туман, из которого не выбраться. Вроде бы открыл глаза, но реальность всё ещё как-то расплывчата.

Не хочу просыпаться.

Закрываю глаза и перекатываюсь на другой бок.

Сегодня во сне я снова видела маму. Мне было так хорошо рядом с ней. Как же сильно я по ней скучаю. Я бы все на свете отдала, чтобы хоть разочек её увидеть. Ну, почти все.

С силой заставляю себя открыть глаза. Снова ложусь на спину и смотрю на дорогую люстру, висящую под потолком.

Комната окутана утренней тишиной, и только легкий шум откуда-то издалека наполняет пространство жизнью, которой мне не хочется касаться. Здесь, в этой мягкой постели, я пытаюсь удержать то хрупкое спокойствие, которое накрыло меня во сне, когда мама была рядом.

Пальцы машинально скользят по одеялу, словно они пытаются ухватить что-то неуловимое, оставшееся после ночных грез. Тяжесть на душе давит сильнее, но я не могу сдвинуть её. Невыносимая пустота, которую оставила мама, вновь разрастается, заполняя каждый уголок моего сознания.