Сын мэра

Жду неизвестно чего, но в итоге все же покидаю свое убежище, бегом преодолеваю расстояние до гардероба и, забрав свою куртку, вылетаю из корпуса на улицу.

Слава Богу, никто меня не ждет!

На ходу одеваясь, быстро шагаю вдоль здания по тротуару, перебегаю дорогу и пешеходному переходу и вдруг вижу, как рядом со мной тормозит черный Лексус, из открытого окна которого свешивается локоть Греховцева.

- Садись.

Я затягиваюсь воздухом, поправляю на плече рюкзак и ускоряю шаг.

- Села, я сказал!

- Отвали!

- Сядь – поговорим, и я от тебя навсегда отстану!

Оглянувшись по сторонам, перебегаю узкую встречную полосу и сажусь в машину. Его агрессивная аура и концентрированный запах делают свое дело – к горлу снова подкатывает комок.

- Говори!

Саша поднимает все стекла в машине, выключает музыку и включает кондиционер.

- Неудобно получилось, да? – спрашивает негромко, как бы, между прочим.

- Ты о чем?

- О том, что ты забыла предупредить свою мать, что на твою девственность меня уже не поймаешь.

Машина плавно трогается и вливается в общий поток автомобилей.

- Представляю, как она расстроилась, - усмехаясь, продолжает Саша, - такой облом, да?

Я снова задыхаюсь. Сидя с напряженной до боли спиной, впитываю унижение каждой порой своего тела.

Не думала, что разговор получится именно таким. Мне казалось, за неделю он должен был успокоиться, но, очевидно, я ошиблась.

- Молчишь?.. Нечего сказать?

- Нечего, - подтверждаю тихо, - если это все, то останови машину, я выйду.

- Это не все, - берется за руль двумя руками и стискивает его до белых костяшек, - то, что я приперся тогда в твою комнату – самая большая моя ошибка в жизни. То, что там произошло – тоже.

- Я поняла…

- Я жалею, ясно?

- Ясно.

- Если обидел – прости.

- Хорошо.

- То, что случилось утром – не моя вина.

Я молчу. Отвечать даже односложно становится тяжело. Если я начну говорить – рискую разреветься.

- Предлагаю забыть обо всем, что произошло. Я живу своей жизнью, ты – своей, и они никак не пересекаются.

- Я не собиралась… - продавливаю через спазм в горле.

- Надеюсь, - перебивает он, паркуясь во дворе общежития, - этот инцидент останется между нами.

Просит таким образом не рассказывать Алине? Я и не думала.

Открываю дверь и ставлю одну ногу на землю, как слышу:

- И еще – личная просьба – пусть следующий лох будет не из числа моих друзей. Иначе я молчать не буду.

Я замираю. Лежащий на коленях рюкзак скатывается по ногам на пол. Облизав сухие губы, я оборачиваюсь к Саше.

- Знаешь, почему я не стану перед тобой извиняться?

Левая бровь Греховцева слегка поднимается.

- Я перед тобой ни в чем не виновата. Можно было бы извиниться за выходку моей мамы, но будем считать, что мы квиты тем, что ты вылил на меня ушат помоев.

Выхожу из Лексуса, поднимаю рюкзак.