Сын мэра

Он провожает ее до ворот и, остановившись под тусклым фонарем, целует в губы. Она обвивает его шею тонкими руками и пытается забраться на него, как обезьяна, но он не разрешает. Смеется, шлепая по упругой заднице, а блондинка, кажется, дует губы и обиженно ему что-то выговаривает.

Похоже, они парочка эксгибиционистов. Извращенцы.

Закрыв за ней тяжелую кованную, с крупными завитушками, дверь, Саша, не спеша, возвращается к машине. Садится и, не говоря ни слова, везет нас домой.

Уже через три минуты мы въезжаем во двор дома Греховцевых. Заглушив тачку, он так же молча выходит и идет к террасе.

- Спасибо за прекрасный вечер, - посылаю в спину.

Собиралась сказать это нейтральным тоном, но вышло немного ехидно. Надо было вообще, язык за зубами держать.

Саша останавливается и медленно ко мне поворачивается. Мне, чтобы в него не врезаться, тоже приходится замедлить шаг.

- Ты чего злая такая? – голос звучит дружелюбно, я бы даже сказала, ласково.

- Тебе показалось, - тон в тон отвечаю я.

- Может, хочешь, чтобы я тебя тоже поцеловал?

- Только, если продезинфицируешь рот, - вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

На лице Саши расплывается улыбка. Самодовольная, чуть пренебрежительная.

- Это юмор, Даш. Я тоже умею шутить.

С этими словами он разворачивается и скрывается в доме. А я, сгорая от стыда и безумно на себя злясь, приваливаюсь спиной к колонне, удерживающей крышу террасы.

Боже, зачем я вообще рот открыла? С кем тягаться собралась?

Доковыляв до своей комнаты, стягиваю платье через голову и в нижнем белье иду в смежную с ней ванную. Сначала смываю с лица косметику, а затем, раздевшись догола, встаю под душ.

Я устала и немного расстроена из-за новости, что у Игоря уже новые отношения. Мне не понравилась вечеринка, и… твою мать, я признаю, что, когда Греховцев предложил меня поцеловать, внутри что-то сладко екнуло.

Какого черта?.. Я, что, действительно, хочу с ним поцеловаться? Нет же? Нет!

Все дело в том, что он популярный парень. Наверняка, каждая девчонка втайне представляет, как это – целоваться с таким. Ничего предосудительного в этом нет.

На следующий день утром мне звонят из Академии, с просьбой приехать в деканат факультета Социологии. Туда, куда пообещал помочь поступить Герман Дмитриевич.

У меня трясутся поджилки. От страха слабеют колени. Я знала, что будет собеседование, я готовилась все лето, но сейчас, кажется, все позабыла.

- Даш, на тебе лица нет, - говорит Раиса Николаевна, ставя передо мной чашку с кофе, - зачем так нервничать? Ты все равно поступишь.

- А если нет? У меня по обществознанию мало баллов…

- Ты очень хорошо училась, мне мама твоя рассказывала. Баллы не показатель. К тому же, зубрила все лето.

Я киваю. Да, слышала, как мама врала каждый раз тете Рае, что я чуть ли не отличница.