Сын мэра

Представляю, как бы он отреагировал, если бы увидел, что подобными фото у нас забита вся квартира. Мама развешала их на стенах, поставила в рамках на комоде и в комнате на окне.

- Листай дальше.

Дальше снова целая череда фотографий, где Саша уже постарше. Первые занятия футболом, выпускной в детском саду, первый класс. Среди них попадаются и те, где мы вместе. Я помню, как делались некоторые из них. Меня ставили в кадр, потом долго бегали за Сашей и только после этого фотографировали.

Однако следующий снимок я вижу впервые, хотя момент, когда он был сделан, не забуду никогда. На ней нам по 6-8 лет. Саша обнимает меня за плечи и хмуро смотрит в объектив. Я – немного от него отпрянув, тоже гляжу исподлобья.

- Я уже и позабыла, что нас тогда все же заставили сфотографироваться.

- Ты помнишь тот момент? Я нет, - удивляется Греховцев.

- Конечно, помню! Ты мне губу разбил! Забыл уже?! – тычу указательным пальцем в экран, - видишь, зеленкой уголок рта замазан.

- Я?! Не помню!

- Ну, если б тебе разбили, ты бы запомнил, - хмыкаю я.

Это был день рождения тети Раи. Было много гостей и все с разновозрастными детьми. Я никого из них не знала, поэтому коротала вечер за столом с взрослыми, пока маме не приспичило втолкать меня в компанию давно знакомых друг с другом детей.

Я и так-то не особо общительной была, а когда меня начинали принуждать с кем-то разговаривать, при всех рассказывать стишки или петь песенки – и вовсе закрывалась. В тот раз случилось точно так же, но мама схватила меня за руку и потащила туда, где под предводительством Саши играли мальчишки и девчонки.

Он в тот момент как раз стоял в центре и громко, махая руками в разные стороны, разъяснял правила игры. Меня мама поставила прямо за его спиной так близко, что, когда Саша в очередной раз вскинул руки, локтем попал мне прямиком в уголок нижней губы.

Она треснула, и тут же хлынула кровь. Перепугались все – я, дети, Саша, родители. Тетя Рая, не видевшая, как все случилось, стала его ругать. А моя мама стала ругать меня за то, что лезу ему под руку.

Кровь бежала ручьем. Запачкала новое, купленное специально по этому случаю, платье, белые колготки и бежевый ковер Греховцевых.

Я ревела. Больше от страха, нежели от боли.

Потом кровь остановилась, и тетя Рая замазала мне ранку зеленкой. Позже, когда гости разъехались, Сашу заставили извиниться передо мной и обнять для примирительного фото.

- Больно было? – прерывая воспоминания, тихо спрашивает он.

- Я не помню. Но страшно было точно.

Протянув руку, он увеличивает снимок так, чтобы в кадре было только мое лицо. Долго на него смотрит, а затем касается кончиком пальца того места, что замазано зеленкой.

- Тут, да?

Мы оба склоняемся над рамкой и не замечаем, как прижимаемся друг к другу плечами.

- Да.