Сын маминои подруги (СИ)

И именно сейчас из-за двери раздался громовой раскат мужского хохота. Он прозвучал совершенно чужеродно этому респектабельному месту — так, что Ульяна и вовсе остановилось. И бросила взгляд на солидно поблескивающую табличку на двери.

Там значилось: «Ватаев Марат Хасанович, руководитель службы безопасности».

Это у них начбез так ржет?!

Дверь открылась еще шире, в проеме показался силуэт крупной мужской фигуры, а следом раздался низкий мужской ГОЛОС:

— Захар, признайся, ты это только что выдумал.

На имя «Захар» у Ульяны екнуло сердце. Нет, имя, конечно, не слишком распространенное, но такого совпадения быть не может.

Это нелепо. Это невозможно. И тут же у нее всплыла в голове фраза: «Мы с Маратом… это мой коллега…».

Да нет. Не может быть. Не может.

— Ты же знаешь, я всегда говорю правду, — раздался другой голос, и Ульяна почувствовала, что у нее буквально подкашиваются ноги. — А то, что не все готовы к такой правде — это другой вопрос. Но это же история не про тебя, верно, Марат?

Тот, кого называли Маратом, рассмеялся.

— Ой, тебя не переспоришь.

Дверь кабинета распахнулась совсем. На пороге стояло двое мужчин — очень крупных, один чуть впереди, другой — чуть сзади и сборку. И сразу стало очевидным то, в реальность чего Ульяна отчаянно отказывалась верить.

Тем мужчиной, который стоял впереди, оказался… Захар.

Как, вот как это могло случиться с ней?!

***Ноги и в самом деле подгибались, и Уля не понимала, как она умудряется сохранять вертикальное положение. Это и в самом деле был Захар. Ей не показалось. Хотя сейчас он выглядел совершенно иначе, чем… чем там. Там, где они познакомились. На смену расслабленному трикотажу, футболкам или снегоходному костюму пришли темно-синие консервативные джинсы и тонкий темно-зеленый лонгслив. И лицо гладко выбрито, и волосы не взъерошены. Но это он — его рост, плечи и внимательные серые глаза. Все-таки очень удивленные.

Интересно, у нее тоже такое же сдержанное удивление? Самой Уле казалось, что она просто стоит, открыв рот. А перед глазами проносится… проносится все.

И их первая встреча. И чем она завершилась. И следующие дни, точнее — ночи. И прогулка на снегоходе, и это ощущение новогоднего чуда, и… горькая пилюля возвращения в реальность.

Чего только Ульяна потом не передумала. Что сама виновата — показала себя слишком доступной, с такими девушками у мужчин бывают только одноразовые отношения. Или что это Захар виноват, потому что для него это привычный формат отношений: познакомился, тут же затащил в постель, несколько дней потрахал — и все, свободна, следующая! В общем, чего только Ульяна не передумала за несколько дней оставшихся новогодних каникул.

Пока в ультимативной форме не запретила себе все это мусолить.

Ну, было — и было. Не взял телефон — и не взял.