Сын лекаря

И посмотрев на него, я внезапно пожалел, что мы не придумали какой-нибудь способ быстро умереть в случае попадания в плен. Вид у первородного был ужасный. Его уже начало трясти от слишком долгого перерыва в употреблении зелья, рабом которого он стал. По лбу и щекам стекал пот. Но главное, взгляд у него был совершенно безумным, мне показалось, что там не осталось ни проблеска разума, только жажда и ненависть. Жажда получить новую порцию зелья и ненависть ко мне.

– Нет, мой маленький зверек, я не позволю тебе лишить меня твоего чудесного общества. Сначала ты научишь меня готовить этот чудесный порошок, от которого мне становится так весело и спокойно. Но и после этого я еще долго буду наслаждаться твоим обществом. Ты знаешь, нам нужны зверюшки. И мы многих забираем из ваших смешных, каменных городов. Со временем нам даже удается вас приручить. Но из вашего чудесного города я взял только тебя. Остальных пришлось умертвить. Это так печально! Но я не смог удержаться.

Лицо первородного выражало скорее радость, так что я даже в том состоянии не усомнился, что печально ему не было. И еще я содрогнулся, поняв, что смерть выживших во время штурма не была легкой.

– Вот что, – продолжил эльф. – Пожалуй, раз ты такой шустрый, мы не будем больше обременять моих друзей этой грубой телегой.

С этими словами он достал кинжал и перерезал веревки у меня на ногах. Несмотря на все мои усилия по поддержанию кровотока, встать я пока не мог. Я неуклюже перевернулся на живот, встал на колени, и тут мне на спину обрушился удар.

– Ну же, не заставляй нас ждать тебя, – все так же глумливо, но голосом, клокотавшим от боли, продолжил доу Лэтеар. – Вставай.

Я снова попытался встать, и, пожалуй, несмотря на то что ноги у меня все еще двигались плохо, мне бы это удалось. Однако эльф снова перетянул меня своим уруми, плашмя. Так что глубокую рану он не нанес, но плащ был разрезан, и я почувствовал, как по спине потекла кровь.

– Вставай, вставай, ну вставай же. – Первородный радостно расхохотался, глядя на то, как я корчусь под ударами. Я уже даже не пытался подняться на ноги. Кажется, теперь все, решил я. Он совсем с катушек съехал и сейчас меня убьет. И сам останется без своего зелья, и тоже сдохнет, и, может быть, даже в больших мучениях. Мысль о смерти больше не вызывала у меня какого-то протеста, наоборот, казалось, что так даже лучше будет. А мысль о том, что вслед за мной отправится доу Лэтеар, даже приносила какое-то удовлетворение.

Однако умирать мне в этот день все-таки не пришлось. Когда боль немного схлынула, я расслышал:

– …отвлекаю, доу Лэтеар, но мне показалось, вам для чего-то нужен этот человек? Боюсь, вы не сможете его использовать, если он сейчас сдохнет.