Сын лекаря

Боль и усталость изрядно пошатнули мой оптимизм, и мне казалось, что я не только провалил задание, но и подвел своих товарищей, которые теперь обречены на гибель. И еще неизвестно, как такие усиленные поиски пережили остальные две тройки, отправившиеся на разведку! И требовать объяснений теперь, когда я фактически являюсь обузой для друзей, я не собирался.

Ждать, когда начнется обещанный шум, было мучительно – прошло не меньше шести часов, когда где-то сзади и справа послышались крики и эльфийский сигнальный пересвист. Я навел арбалет на фигуру одного из наблюдателей и выстрелил. Не глядя на результат, я подхватил второй арбалет и навел его на второго первородного. Это заняло всего пару мгновений, но наблюдателя уже не было на том месте, где я привык его видеть за последние часы. Короткий приступ паники и чувство облегчения – эльф просто уже начал спускаться. Рука у меня от волнения слегка дрогнула, и тяжелый болт, вместо того чтобы попасть в торс противнику, попал ему в голову, пробив ее насквозь и застряв в стволе дерева. Я перевел взгляд на первую мишень, боясь увидеть, что промахнулся, но тут тоже все было в порядке – этот первородный также остался висеть на дереве со стрелой в груди. Я с трудом поднялся на ноги, оперся на свою палку и заставил подняться покорного, находящегося где-то в своих грезах первородного. Я шел очень медленно, но все равно, прежде чем товарищи нас догнали, мне удалось не только выйти из леса, но и оставить его примерно в полутора верстах позади. Пожалуй, за все время, что мы провели в лесу, это было самое ужасное испытание для моих нервов. Я боялся, что Беар с Хамелеоном решили пожертвовать собой, чтобы дать мне возможность уйти. С каждым шагом чувство вины терзало меня все сильнее, я поминутно оглядывался назад, то надеясь, что увижу фигуры своих товарищей, то боясь, что вместо них сейчас появится редкая цепочка первородных. Как же тяжело было тысячнику Орену, у которого не было даже надежды на то, что кто-то из тех, кого он оставил прикрывать отход, сможет вернуться!

Увидев две размытые фигуры с торчащими в разные стороны увядшими ветвями деревьев, догоняющих меня, я испытал такое облегчение, что у меня чуть не подкосились ноги. Усилие, которое потребовалось, чтобы остаться на ногах, было почти запредельным, у меня даже в глазах помутилось.

– Что, небось, думал, мы там отдали свои жизни, чтобы спасти раненого командира? – поинтересовался у меня Беар свистяще-хрипящим голосом, и одновременно подхватывая меня под руку. С другой стороны Хамелеон, ухватившись за капюшон пленника, потянул его вперед, заставляя шустрее перебирать ногами.

Мы бежали до самого заката, прежде чем нам встретилась одна из наших троек, патрулирующих окрестности.