Сын лекаря

Они недоуменно остановились, я продолжил: – Без лечения у него наверняка начнется заражение крови. Нога распухнет, покраснеет, потом начнет гнить. Представляешь, какой запах?! И лечить его тут некому, кроме меня, – я щелкнул пальцем по ножу, который так и торчал в ноге Тролля, вызвав еще один вопль. – Сечете, петушки? – я настолько расхрабрился, что даже решился на прямое оскорбление.

– Оставьте его, – простонал Тролль. – Я все понял, вытащи это из меня!

– Нет, давай все-таки сначала уточним. Вы больше не трогаете меня, – я снова шевельнул ножом в ране, чтобы обратить внимание на значимость своих слов, – а также вообще не занимаетесь этой пакостью. У нас скоро будет отличная возможность набрать трофеев с эльфов. И вот еще что, если ты рассчитываешь отыграться на мне после излечения, то ты не рассчитывай. Конечно, помешать вам меня избить я никак не смогу. Но убить меня вы не решитесь, за убийство старшего по званию мы будете медленно умирать на колу, сами знаете. А просто избить… а вдруг однажды, когда ты будешь на учениях, я случайно уроню тебе во флягу пару крупинок этого серого порошка? Знаешь, как он называется? Уверен, что нет. Да и не надо тебе знать. – Вообще-то я показывал ему обычную соль, насыпанную в мешочек, но впечатление моя демонстрация произвела серьезное.

– Хорошо, как скажешь, только вытащи эту дрянь из моей ноги! Ты уверен, что сможешь убрать это заражение? – в голосе Тролля было столько страдания, что мне на миг стало стыдно. Но вспомнив, что грозило мне, я усилием воли подавил жалость.

– Как я могу быть уверен? – удивился я. – Но я сделаю все возможное, поверь. Ведь я вынужден был так сделать, понимаешь? Ладно, хватит разговоров. Больной, ложитесь на кушетку.

Я помог Троллю доскакать до кушетки, дал обезболивающее и аккуратно извлек нож из раны. После того как они ушли, у меня еще долго тряслись руки.

Два месяца продолжались тренировки. За это время я перестал чувствовать себя расслабленным, и, что удивительно, даже немного набрал в весе. Государство на питании солдат не экономит – кормили нас сытно, хоть и без изысков. Раздражало однообразие пищи – чаще всего это была пшеничная каша с мясом, по утрам к этому добавлялись яблоки или еще какие-нибудь фрукты, по вечерам – по чарке кислого вина. Вино свое я отдавал подчиненным – смешно сказать, но я так и не полюбил здешний алкоголь. Возможно, дело было в восприятии нового тела, но вино, которое мне доводилось пробовать, было ужасно кислым, да и пиво тоже отдавало кислятиной. Крепкие же спиртные напитки я в прошлой жизни предпочитал пить только в хорошей компании, а здесь у меня таковой не было. Да и Яков никогда не пил алкоголя, и у нас в доме его не было.