Сын лекаря

Почти попал, орк успел подпрыгнуть, но не достаточно высоко, цепь обвилась вокруг лодыжки, и я сообразил резко дернуть ее на себя. Получилось очень удачно, кузнец, не смог приземлиться на ноги, упал на спину. Цепь, как только натяжение ослабло, соскользнула с его ноги, оставив несколько ранок от шипов, и я, развивая успех, хлестнул грузиком в живот противнику. Не успел, орк уже откатился в сторону. Пока я подтягивал цепь к себе, он уже был на ногах. И теперь был осторожнее. Я несколько раз взмахнул цепью, не стараясь задеть противника, а только удерживая его на некотором расстоянии. Кажется, он был уверен, что я собираюсь вырвать у него из рук его оружие – я заметил, что он теперь крепче сжимает древко. Мы некоторое время двигались по кругу, внимательно наблюдая друг за другом, потом кузнец не выдержал, кинулся ко мне, опять занося свою кошмарную булаву. Я не стал обманывать ожиданий соперника, дернул за свой конец цепи. Только вместо того, чтобы бить по надвигающемуся на меня орку, я просто заставил грузик на конце цепи прыгнуть мне в руку – не зря ведь я весь день вчера тренировался этому не слишком сложному трюку. Очень удобно получилось, увесистый шарик в руке, и рука уже занесена для броска. Дальше шарик летит в физиономию сопернику, чья рука уже опускается мне на плечо. Ох, быть бы ему холостым в любом случае – если бы я не увернулся от этого удара, пускай направленного мне не в голову, а всего лишь в плечо, непременно бы умер. Попади он, куда целился, осколки костей ключицы и ребер, наверное, до самого сердца пропороли бы тело. А так удар опять прошел вскользь, и снова по уже пострадавшей левой руке – ну точно, в ближайшие два-три дня придется обходиться одной правой. Правда, в тот момент боли я не почувствовал – очень был сосредоточен. Мой бросок получился намного удачнее – увесистый шарик прилетел кузнецу прямо в подбородок, как раз в то место, удар по которому заставляет терять сознание. Чудесная точность. Было бы время – сам себя похвалил бы. Орк, правда, окончательно сознания не потерял, хотя ясность его оказалась нарушена. После того как булава прошла (почти прошла!) мимо меня, он сделал лишний шаг вперед, да еще наклонился, находясь ко мне вплотную. От такого приглашения отказываться преступно, да даже если бы и захотел, я бы не смог – мое колено согнулось рефлекторно. Уж как часто Беар мне объяснял полезность такого удара! А ведь раньше я стеснялся, считал его подлым! В общем, от боли сознание у кузнеца мгновенно прояснилось, вот только сделать он ничего уже не мог – от удара в это место все кристально-ясное сознание сосредоточено только на боли. Она поднимается по нервным окончаниям, распространяясь все выше и выше, добираясь до желудка, – именно поэтому некоторых после такого тошнит.