Сын лекаря

Так что я был совершенно уверен, что в моей будущей жизни он мне непременно пригодится.

Я вошел в здание и немного растерялся. Комната была совсем небольшая, и половина ее была занята большим столом, абсолютно пустым. За столом сидел худой, высокий человек, совершенно негероического вида. Я почему-то ожидал увидеть ветерана, покрытого шрамами, или даже калеку, потерявшего в боях руку или ногу. Этакого пожилого бойца, который не может больше сражаться на поле брани, но не оставившего воинскую службу и решившего помочь своей стране хотя бы бумажной работой. Человек сидел, откинувшись на спинку стула и задрав ноги на стол, на коленях у него лежала толстая, истрепанная книга, в которую он смотрел с живейшим интересом. Мое появление оторвало его от чтения, и он с некоторым недовольством обозрел меня.

– Доброволец? – спросил он коротко.

Вопрос поставил меня в тупик.

– Э… в каком смысле?

– Обрюхатил кого, спрашиваю? Не тушуйся, парень, у нас добровольцы либо те, кому жениться очень не хочется, либо те, кто накуролесил по пьяному делу, и отвечать не хотят. Извини, но на последнего ты не тянешь, а вот физиономия у тебя вполне смазливая. Значит, соблазнил какую-то дурочку, и теперь ее родственники тебя склоняют к семейной жизни.

Вербовщики никогда подолгу не задерживались в одном городе, поэтому неудивительно, что этот не знал моей истории. Я мучительно покраснел и выдавил:

– Я не брюхатил, правда. Мне просто больше идти некуда. Отец умер, других родственников нет.

Вербовщик хмыкнул, покачал головой, и сказал:

– Темнишь что-то, парень. Имей в виду, выяснится, что ты все-таки что-то серьезное натворил – мигом в помои переведу! Ладно, проходи сюда, сирота. Будем анкету заполнять.

Помои – это армейское отделение, в которое никому не хотелось бы попасть. Там служат пойманные дезертиры из других частей, убийцы, воры и прочие отбросы общества, которых помиловали в обмен на согласие искупить свою вину кровью. Это альтернатива для лихих людей появилась только с началом войны с эльфами, до того в таком формировании просто не было необходимости. И по слухам, средняя продолжительность жизни в нем – до первого боя.

Десятник Кварг, как отрекомендовался вербовщик, выяснил мое имя и фамилию, спросил, какими боевыми умениями я обладаю. К моему сожалению, ничем, кроме кухонного ножа, мне орудовать до сих пор не приходилось. Ни в нынешней, ни в прошлой жизни. Десятника Кварга это не сильно расстроило. Он спросил, каким гражданским ремеслом я владею. Услышав ответ, здорово обрадовался.

– Я не очень хороший лекарь, – поспешил уточнить я. – Почти не владею лекарской магией, и мне не приходилось делать полостных операций.