Сын лекаря

Однако тупое равнодушие, в котором последнее время растворялось мое сознание, быстро улетучилось. Я вспомнил, что девушку звали Иштрилл.

– Если будешь отвечать быстро, я не стану тебя бить. – Дождавшись моего кивка, она продолжила: – Чем ты травишь моего брата?

– Это обезболивающее. На людей оно действует по-другому.

– Зачем ты даешь его брату?

– Он требует. Ему нравится, как оно на него действует. И если он долгое время не будет его принимать, ему будет очень плохо. Возможно, даже умрет…

– Как получилось, что он пристрастился к этой дряни?

– Нам нужен был пленный. – Я пожал плечами. – Это средство на обычного человека навевает сонливость и апатию, никаких приятных ощущений оно не вызывает. И люди не привыкают к нему так быстро. Мы захватили его и заставили выпить это обезболивающее, чтобы он не выдал нас, пока идем по лесу. А когда вернулись в город, выяснилось, что он уже не может без него.

– Он может отказаться от этого?

– Не знаю. Это что-то вроде пристрастия к вину, только сильнее. Человек, пристрастившийся к вину, если очень захочет, сможет от него отказаться. Наверное, доу Лэтеар тоже. Если захочет.

– Но он не захочет. Ты знаешь, что тебя ждет?

– Нет, но вы, наверное, мне сейчас расскажете.

– Тебя будут пытать до тех пор, пока даже зачатки разума, которые присущи вашей расе, тебя не оставят. После этого тебя передадут мне. Для того чтобы я могла тренироваться на тебе в мастерстве владения уруми. Этим мечом можно убить, можно нанести раны, а можно использовать его как кнут. Но для этого нужно много тренироваться. Приходится использовать животных.

– Приятная перспектива.

– У тебя есть возможность убить себя. Мой брат не слишком внимательно следит за тобой.

– Может быть, я ею воспользуюсь.

– Но не сейчас? Почему?

– Ваш брат был у меня в плену. У него было очень мало шансов вернуться домой. И все-таки ему это удалось.

– Мой брат всегда был трусом и простофилей. Его отправили на эту дурацкую войну для того, чтобы он повзрослел. Это ему не удалось. Для всех было бы лучше, если бы он умер.

– Я тоже так считаю. Однако я вижу, у первородных очень развиты родственные чувства. Вы с такой любовью о нем говорите.

– Это что, ирония? Для животного ты очень развит. Не боишься, что я заставлю тебя хорошенько помучаться за то, что ты не можешь сдерживать свой язык?

Я немного подумал и решил не отвечать на вопрос. Вместо этого задал свой.

– Леди Иштрилл, не могли бы вы объяснить, для чего народу первородных нужна эта война? Я слышал, что вам представляется, что людей стало слишком много, и наше число нужно уменьшить. Но мне не кажется это достаточной причиной. Мы никогда не заходили на вашу территорию, и никак не мешали вашей жизни.