Сын Дьявола

Интуитивно открывает нужный шкафчик и создаёт что-то руками. А я болтаю ногами, сидя на стойке и смотрю на то, как мой любимый готовит. И знаю, что ничего нет лучше полуголого, крепкого мужчины на твоей кухне.

Теперь точно знаю. Знаю, что нет ничего лучше наблюдать, как перекатываются тугие мышцы, за сеткой вен на руках, когда он моет овощи, за игрой губ, когда бросает взгляд мне между ног.

— Ну и что ты лафу гоняешь, слезай, режь салат, — указывает он на нож, доску и помытые овощи.

Я гляжу на них, словно они сейчас превратятся в убийц и нападут на меня, а Максим закатывает глаза, подходит ко мне и мокрыми руками сдергивает со стола.

— Зато привел тебя в чувство. Что ты смотришь на еду, как на серийных маньяков?

— Я никогда не делала салат, — говорю я после длительной паузы, заполненной призывными взглядами. — Могли бы просто разогреть суп.

— Хочу пасту, или как там она у вас называется…

Я молчу, не хочу нарушать дружескую атмосферу. Подхожу к овощам и осторожно беру нож в руку

— Ну и что ты его, как пёрышко взяла. Бери как член, уверенно, но мягко.

— Очень образно, — хохочу я и беру рукоять уверенней. Уже собираюсь попробовать себя в готовке, как вдруг сзади прижимается Максим. Трепещу от близости его горячего тела. Задыхаюсь от твердости, что толкнулась мне в поясницу.

— Никогда этого не делала?

— Никогда, — честно признаюсь я.

— Ты раньше и не сосала никогда, а теперь делаешь это, как богиня.

Вот уж спасибо за сравнение.

— Сомнительный комплимент, — стыдливо усмехаюсь я, и поворачиваю голову. Смотрю на линию подбородка, твердую черту губ. В глубокие синие глаза.

Опаляет ответным желанием, костяшками пальцев касается линии спины.

— Можем забить на готовку, — предлагает он и сильнее вдавливает меня в столешницу. — Будешь делать то, что у тебя получается лучше всего.

— Танцевать? — наивно и наигранно предполагаю я, и ахаю, когда оба полушария груди сжимают его руки.

— На моём члене желательно.

— Тогда я лучше займусь салатом, — чуть еложу, словно хочу скинуть его руки. Ага, как же. Так трепетно к моей груди даже я не отношусь. — И смотри аккуратнее. У меня нож.

Он вдруг накрывает мою руку и опаляет ухо горячим дыханием.

— Смотри не порежься.

Максим направляет мою руку, пока я режу овощи. Он руководит моими движениями. Как в танце. Как в сексе. Каждое его указание, каждое касание кажутся настолько эротичными и пошлыми, что мне стоит больших трудов не закрыть глаза. Не стонать в голос, и не растечься у него в ногах, как воск без огня.

С ним все кажется верхом разврата и неприличия. Он одно сплошное "против правил". И каждая секунда с ним огромный риск и столь же огромное наслаждение. Мой ангел греха, вознесший меня в небо. И только с ним я парю. Только с ним я живая. Настоящая.

Объятие. Помывка рук.