Сын Буйного

 – Нет, вы не сделаете этого…

Бледнеет, хватается за сердце, как будто это сможет меня разжалобить.

Прости малышка, но сегодня я возьму свое. Слишком много ты меня морозила. Слишком долго я сидел на твоем голодном пайке.

Я не вижу перед собой ничего больше. Весь мой мир сосредоточился до ее тела, желанного, манящего.

Двумя огромными шагами я сокращаю расстояние между нами. Сгребаю ее в охапку. Жадно втягиваю воздух с ее волос.

– Карина!!! – зовет она отчаянно, – Кари… – но я молниеносно впиваюсь в ее губы, властно проталкиваю язык к ней в рот.

Да. Вот так. Извини малышка. Ты не хочешь по-другому. А я по-другому не могу. Я в раю. И я не позволю тебе лишать меня этого рая.

Я целуюсь так, словно это мой последний поцелуй перед смертью. Я напиться ею не могу, а она… слабо, едва заметно, но реагирует! Черт возьми, она реагирует на мой поцелуй!!! Я замираю на долю секунды. Сердце ухает в груди, а потом проваливается куда-то вниз живота, где давно уже все пылает сладостной болью, и требует немедленных активных действий!

Я удваиваю, утраиваю свои силы в этом поцелуе. Возможно, если бы я хоть немного сбавил напор и дал ей передохнуть, возможно, если бы я хоть чуть-чуть оставил ей выбор, хотя бы иллюзия выбора, она бы не закрылась от меня вновь.

«Нет, не леденей!» – бьет в моих висках. – «Не смей превращаться в снежную королеву в моих объятиях! Ты должна гореть вместе со мной! Ведь тебе же тоже хорошо со мной, дурная! Хорошо!»

Не переставая терзать ее рот, ладонью сминаю ткань футболки и задираю наверх, на ее талию. Кожа бархатная. Черт. Это просто нереальный тактильный кайф! Беру ее под округлые бедра и усаживаю на широкую поверхность подоконника. Коленом резко развожу девичьи бедра в стороны, вторгаюсь меж них.

Вижу холодный, просто нереальный ужас в ее глазах.

Она испуганна настолько, словно, я не человек, а монстр из фильмов ужасов. Она уже не то что белая, а серая. И губы посинели. Это от моих поцелуев такие отметины?!

– Что случилось?! – рычу ей в лицо.

Нависаю над ней, пригвождаю собой к холодному стеклопакету.

– Не нравлюсь тебе?! Не хочешь меня?! А кого хочешь?! – ору на нее.

Я так зол! Я дико зол на нее. Я что не заслужил хотя бы маленького поощрения?! Я спас ее от насилия, привел в свой дом, оказал первую помощь. Уложил спать. И за это она продолжает считать меня монстром?!

– От… от-т-т-т…

Она реально слово не может выговорить. По губам расплывается еще большая синева.

– Да отпущу я тебя! – рявкаю, и не отпускаю. Наваливаюсь еще сильнее.

Я с ума схожу по ней. И чем больше она мне отказывает, тем сильнее мое желание.

– Кира!!! Отпусти ее, Буйный! Открой дверь!!! – а вот и верная подружайка подоспела. – Дверь открой, я сказала!!!

Ручка двери дергается, створка ходит ходуном.

Злость обдает мое лицо кровавым кипятком.