Сын Буйного

 – вновь призываю внешнее спокойствие. – Это абсолютно исключено.

– Кира! – сводит густые брови над переносицей Буйный, – Ответь мне. Это очень важно. Это, звиздец, как важно!

Видно, что он сам не свой. Дерганный какой-то. Отхожу от него на полшага, но он быстро сокращает расстояние меж нами. Хватает за плечи вновь, пронзительно заглядывает в глаза:

– У ребенка есть? – встряхивает он меня, – У ребенка есть отклонения?!

– Это у вас отклонения!!! – рявкаю я на него. Отталкиваю со всей силой.

Буйный отпрянывает от меня, будто я ему по идеальной роже отвесила.

– А МОЙ сын здоров! Ясно?!

Буйный стоит, точно мешком прибитый, морщится, будто лимон лизнул.

– Откуда ты знаешь про отклонения?! – бледнеет он. Прямо натурально так. А под бородой кожа становится серой.

– Да потому что только человек с отклонениями может причинить столько жестокости просто так! Потому что ему так хочется. – произношу я холодно. – И просто замечательно, что МОЙ сын не имеет к вам никакого отношения.

Буйный отходит от меня на шаг, а потом резко бьет ногой по вкопанной в песочницу карусельке. Новенький радостно-желтый пластик всхлипывает, дает трещину. Я вздрагиваю.

– Уходите отсюда! Совесть поимейте, детские площадки ломать – это за гранью! – бросаю я, и разворачиваясь, быстро иду в сторону подъезда. На самом деле мне очень страшно. Буйный – агрессивный. Он не контролирует свою злость. Сейчас он выплеснул ее в сторону, сломал ни в чем неповинную карусель. Но этот удар явно предназначался мне. Кто знает, будет ли Буйный в следующий раз столь «заботлив»? Гарантии нет. А значит я – не в безопасности.

– Кира! – настигает он меня в два шага.

Притискивает к стене. Наваливается сверху.

– Я починю эту чертову вертелку! – тяжело дышит мне в лицо. Дыхание свежее, пахнет ментолом, а еще, самую малость, табаком – видать заглушал табачную гадость жвачкой или леденцом.

– Да уж, постарайтесь! – снова ровно говорю я. – Отпустите! – приказываю холодно."

"На самом деле, чего мне дается это показное спокойствие, не передать словами! Мне страшно в его объятьях, страшно, что он может взять меня прямо сейчас. Тут, в подъезде, и никто меня не защитит… На фоне маячат его головорезы. Они никому не позволят помешать развлекаться своему боссу. Только я сама могу себе помочь.

Буйный лезет в карман. Достает ключи от моей машины и протягивает их.

– Машина полностью восстановлена и исправлена! – нехотя отпускает меня, – Вот только тебе надо приобрести другую. Эта – небезопасная.

– Да, непременно завтра же пойду и куплю себе гелик!

Ну что поделать? Не могу я сдержаться от колкости.

Удаляясь, в спину слышу восхищенный вздох.