Сыграй со мной в любовь

Ежедневный кошмар. К счастью, с рождением Веры все изменилось.

Одна неосмысленная беззубая улыбка, один слабый писк, и горе, которое с трагедией прописалось в нашем доме, исчезло без следа. Не прошло и недели с моего возвращения из роддома, как мать с отцом снова начали улыбаться.

— Красавица наша! — приговаривал отец, качая на руках хрупкую, похожую на марсианочку внучку.

— И кто у нас такой хорошенький? — сюсюкала мать, меняя подгузники и забирая Веру у меня после бессонной ночи.

Мы сами не заметили, как бесконечная боль из-за состояния Пети стала прошлым. Никто больше не упрекал меня в том, что именно я втянула брата в опасную ситуацию. Не гнали за порог Тему, который тоже изменился до неузнаваемости. Наша семья словно обновилась, но только мои чувства остались прежними.

Красивые платья и туфли, новый блог и тысячи подписчиков не смогли изменить одного… Я хотела бы сказать, что забыла Диму, что больше ничего не ощущаю, думая о нем, но это была бы неправда. Невозможно, глядя в лицо своего ребенка, подмечая знакомые черты, не думать о его отце. Нельзя ненавидеть. Нельзя оставаться равнодушной.

* * *Дима

Сквозь стену дождя не было видно нихрена. Только мое собственное отражение, как в зеркале: глаза, нос, рот, появившаяся недавно седина на висках — ничего интересного. Все это и без дождя я видел каждый день, а последние дни из-за непогоды так вообще постоянно.

Дождь грозил устроить мировой потоп, и пустить меня по миру. Ремозона автоцентра работала в расслабленном режиме. Автомойка пустовала. Мойщики от скуки днями не вылезали из телефонов или, пользуясь отсутствием Севы, курили.

Начбеза не было уже неделю. Первый отпуск за последние три года тот уверенно просиживал на даче. Рыбалка, шашлыки, бубнежь старшей сестры — у него имелось свое, довольно странное понятие об отдыхе, но не мне, который вообще не отдыхал, было его судить.

Судить мне в принципе было некогда. Всего два года прошло после подписания контракта с итальянцами, а через три дня предстояло лететь в Гетеборг на переговоры со шведами. Еще один автоцентр, на открытие которого требовалось «добро» производителей. Новый геморрой.

После прошлого, казалось, целая жизнь прошла. Назад даже оглядываться не хотелось. Это был тяжелый период. В памяти перед глазами постоянно мелькал молодой парень, счастливый, сжимающий в руках брелок от моей машины. А потом звучали слова Лики, последние, откровенные.

Лучше бы я бухал. Жрал водяру литрами дезинфицируя прошлое вместе с чувствами и надеждами.

Но я не пил. Вместо этого привычно пахал. Сутками. Как проклятый. Даже когда однажды на порог заявилась Нина, кажется, не заметил. По вечерам она шумела на кухне. Пихала в меня еду.