Сыграй со мной в любовь

— Поверь, ты последняя, кого можно назвать эгоисткой на этом шарике, — пришлось насильно отлеплять её руки и поцелуями осторожно, медленно заставлять оживать. — Ну, а если хочешь, чтобы стало стыдно, я знаю один способ.

Мои губы добрались до её губ и, забив болт на нежность, обрушились на них поцелуем.

Слизывать поцелуями прошлое было сладко и горько одновременно. Впервые между нами не было страсти и омута эмоций. Мне хотелось утешить и поблагодарить. Хотелось рассказать, как хреново было тогда без неё и признаться, что готов снова заплатить за эту близость любую цену.

Прорва признаний, о которых и сам не догадывался. Сильных, радостных, острых. Откуда они только брались? Где в моей забитой тысячей дел голове жили? И почему молчали о себе раньше?

Глава 25

Лика

Я давно научилась просыпаться вместе с Верой. Даже сейчас, когда мы спали в разных комнатах, я ни разу не пропустила пробуждения своей малышки. Ни разу, кроме сегодняшнего утра. Снабженная датчиком движения видеоняня пищала, не замолкая. В нашу дверь стучали детские кулачки, а я с трудом разлепляла глаза, пытаясь понять, сколько сейчас времени, и что вообще произошло.

Такой же обалдевший, прижимая меня к своей груди, рядом лежал Дима. Одежды не было ни на нём, ни на мне, и лишь одно на двоих одеяло сиротливо ютилось у ног.

Спустя несколько ударов сердца стук прекратился, и дверная ручка опустилась вниз.

— Черт, — вырвалось у меня, и мы оба, не дыша, уставились на кнопку стопора замка.

Вжатая, она означала, что дверь заблокирована, не вжатая — что к нам в любой момент могут войти гости. Сейчас кнопка была не вжата. Слишком увлечённые друг другом, мы, видимо, и не подумали, что утром можем проспать.

— Твою ж… — совершив героический бросок, Дима схватил одеяло и укрыл нас как раз до того момента, когда открылась дверь.

Я успела лишь нервно сглотнуть.

— Мама, — прижимая к груди любимого зайца, Вера вошла в спальню. — Папа, — озадаченно уставилась на нас."

"Несколько секунд её взгляд скользил то по мне, то по Диме, но потом на лице расцвела счастливая улыбка. Такая, словно только что ей преподнесли долгожданный подарок.

""Что б ты понимала?"" — так и хотелось удивиться вслух, но, как будто улыбка была заразной, уголки губ сами собой потянулись в разные стороны, а слова забылись. Точно таким же весёлым и довольным выглядел сидящий бок о бок со мной мужчина.

""С тобой он улыбается"", — вдруг врезалось в память откровение Диминой секретарши. Одно к одному, и меня накрыло сильнее, чем ночью, когда выматывающе-медленно и нежно Дима занимался со мной любовью. Глаза предательски защипало, и от собственной сентиментальности стало не по себе.

Димина простуда всё же сделала что-то со всеми нами.