Сыграй мою невесту, бывшая (СИ)

— И что хорошего в двадцать лет жениться? — мама ворчит. — Ладно мы дурачками были! Но современное поколение… Неужели заняться больше нечем? И вроде даже не по залету…

— Можно заниматься чем-то и в браке. Если полюбил человека, бросить его? Потому что тебе всего двадцать.

Усмехаюсь.

— Необязательно сразу расписываться! Парня захомутали, а они и рады все.

Даже к невесте сына Сергея мама относится скептически. Наверно, это уже привычка.

— Мам, пусть живут, как хотят.

Доедаю беляш. Мама внезапно не спорит. Кивает.

— Бог с ними. Ты поговорить хотел? Давай сменим тему.

Пью чай. Оттягиваю момент? Возможно. Тем более после разговора вряд ли мне что-то полезет.

Наконец, заговариваю. Мы так и сидим за кухонным столом. Может, это прибавит доверия?

— Тема-то, в принципе, та же, — собираюсь с мыслями, — про семью. Мам, сын Майи — это и мой сын тоже.

На мамином лице не отражается сильных эмоций. Так, легкое пренебрежение. Но скоро понимаю, что к чему.

— Решил стать отчимом? Смотри, малыш привыкнет к тебе, а когда вы разойдетесь… Это негуманно.

Качаю головой. Она не поняла.

— Мы не разойдемся. И не отчим я, а отец. Биологический отец Ваньки. У меня есть сын, мама. А у тебя внук.

Вот теперь я сказал предельно ясно.

Мамино лицо застывает. Нижняя его часть напрягается до дрожи в губах. Взгляд несколько секунд таранит пустоту. Потом она снова хмурится. Только гораздо сильнее. Вскрикивает.

— Как так?!

Дергает ворот блузки дрожащими пальцами.

— Мы переспали как раз перед расставанием. Майя забеременела.

— От одного раза?! Вань, не глупи.

Мама как будто расслабляется. Даже улыбка проступает.

— У нее больше никого не было и…

— И ты поверил? Ох, Ванька…

— Отцовство подтвердил тест ДНК.

Я мог бы долго рассказывать, что и без того поверил Майе. Хоть и спустя время. Но для мамы эти слова — пустой звук.

— Она предъявила бумагу?!

— Мы сделали тест вместе. Мам, Ванька точно мой. У тебя есть внук.

Мама подскакивает с места. Тянется к окну, распахивает его и подставляет лицо холодному воздуху. Глубоко дышит.

Я начинаю вспоминать, где лежат лекарства. Но вроде проблем с сердцем у нее нет. Если только нашатырь срочно понадобится.

Впрочем, мама немного приходит в себя.

Закрывает окно, возвращается. Садится — видимо, ноги не держат. Сводит брови до предела. Глядит мне прямо в глаза.

— И что ты думаешь?

Странный вопрос.

— Решил, что ты должна знать.

Мама стискивает губы и зубы.

— Я должна была знать четыре года назад! Как она могла скрыть?! Твой сын, наша кровь рос в этой семейке! А если бы отец выдал ее за такого же дебила, как он сам?! Кто растил бы нашего ребенка?!

Мои родственники продолжают удивлять своей реакцией на Ваньку.

— Его растила бы мать. Как оно и было все эти годы… Я не давил, не расспрашивал пока, почему она скрыла.