Давай сыграем в любовь (СИ)

И я пользуюсь моментом, завожу двигатель, срываясь с места, которое и без того кишит машинами. Но как только мы тормозим на светофоре, начинается очередное шоу, теперь только по мою душу.

— Ты такой грубой стал, — обиженно шепчет себе под нос Оксана.

— Я всегда таким был, — выжимаю педаль газа, срываясь с места на желтый сигнал.

— Нет, — качает она головой. — Раньше ты улыбался мне, льнул, обнимал, жалел и…

Она еще что-то говорит, явно не про меня, а я пропускаю это фоном, словно слушаю пустую болтовню по радио.

— Русик, — Оксана повышает голос, и этот ее тон так нервирует, что я торможу у ближайшей остановки.

— Оксан, я не пойму, что ты от меня хочешь? — откидываюсь на сиденье, проводя рукой по лицу. Я с головы до ног мокрый, я хочу, есть, хочу в душ, и тут еще это нытье.

— У тебя… — мнется она, словно не уверена, что, не зря ли начинает разговор. — С той рыженькой девушкой что-то есть?

Перевожу на нее строгий, раздраженный взгляд.

— Мы с тобой договорились, — качаю пальцем, напоминая о нашем уговоре. — Что между нами только приятное время провождения. Никаких сцен. Обязательств. Только свободные отношения, помнишь? — и ведь я не вру, и не веду себя как отменная сволочь. Мы реально после первого раза, обсудили это. Оксана сама попросила, мол, ей тут еще работать, и заводить романы, притом со студентами, она не хочет. Отказываться, ей тоже не хотелось, потому что ощущения по всем показателям понравились. Так мы и жили — не тужили. До этого вечера.

— Я хочу большего, — вдруг произносит она, сжав руки в кулаки. Видимо, фраза далась ей тяжело.

Отстегиваю ремень безопасности, и, выждав короткую паузу, отвечаю довольно честно.

— Значит, на этом все. Нам дальше не по пути. — Дергаю ручку дверей, позволив дождю ворваться в салон. Если бы меня спросили, что я испытывал в момент расставания, я бы ответил — ничего. Пусто.

А еще я почему-то вспомнил фразу из книги Крис: «Говорят, что люди связаны нитями. Одни нити такие тонкие, что ты можешь не заметить, как они порвутся, а другие настолько толстые, что, сколько бы не пытался разорвать их, все равно однажды основания соединятся очередным узлом».

Что ж… Наверное, я сухарь, чьи нити навсегда останутся тонкими. Ведь сколько бы я не расставался с девушками, мне никогда не хотелось к ним вернуться. Я не вспоминал их, и ни с кем не сравнивал. И Оксана не исключение.

— Русик, — дрожащим голосом зовет она меня. — Ты меня… бросаешь? Из-за нее? Той рыжей девушки?

Нет, потому что ты начинаешь сосать мой мозг. А я больше всего на свете ненавижу проблемных девушек. Ненавижу упреки, сцены ревности. Ненавижу принадлежать кому-то. Я свободный. И так останется навсегда. Не устраивает, мы расходимся.

— Давай без этой мыльной оперы.