Сыграем

Он постоянно скатывался к неизбежности в виде получения безотлагательного допуска к приятной, мягко обитой белой комнате. И на какое-то время, с точки зрения непривычной моды, это показалось даже вроде как очаровательным. Но сейчас он официально потерял всякое подобие контроля.

Нравилось ли мне покусывание? Нет. Нет, не нравилось. То же самое касалось щипания и особенно засосов. След на моей шее совершенно не впечатлял, и я почти уверена, что чуть выше моей задницы красовался синяк от того, как он припер меня к кухонному столу.

Разумеется, его любовный эксперимент не увенчался успехом.

— Чертов маньяк.

— Прости? — спросила девушка, стоящая рядом со мной в очереди в главную ванную комнату.

— Ничего. Просто проклинаю вслух, — я улыбнулась ей вежливой, социально приемлемой улыбкой. — Не обращай на меня внимания."

"Она кивнула и с точностью художника провела по губам блеском, перед тем как поправить грудь. Каковы были у меня шансы на внезапный скачок роста в свои-то молодые двадцать с хвостиком лет, чтобы грудь увеличилась до такого размера? Мечтать не вредно.

— Ты же с Малкольмом Эриксоном? — спросила она.

— Да.

Я не была уверена, что мне нужно было прихорашиваться, но все равно пробежалась пальцами по волосам.

Улыбка, которой она меня одарила, казалась далеко не искренней, несмотря на яркое освещение.

— Думаю, что с твоей стороны это очень храбро.

— Да неужели?

— Да, встречаться с кем-то не твоего ранга... — ее глаза встретились с моими в зеркале. Они были темными, злыми, по цвету похожими на карий. — Я имею в виду, он же совершенно не твоего уровня. Но почему бы не насладиться им, пока есть такая возможность, да?

Я уставилась в зеркало. Но что удивительно, пар из ушей у меня не шел. Мой рот был открыт, но прошло некоторое время, прежде чем я смогла подобрать слова.

— Ты действительно только что это сказала?

— Что? — она выдавила нервный смешок, тряхнула волосами.

— Ты меня совершенно не знаешь.

— Эй, я думаю, это здорово. Давай, сестренка, и все такое.

Какое жалкое, вызванное ревностью, собачье дерьмо. Ни за что не позволю этой суке заставить меня чувствовать себя мелкой.

— Я не твоя сестра. У меня есть сестра, и она бы никогда не сказала мне ничего подобного.

Идеально накрашенные губы девушки распахнулись.

— Серьезно, дорогая, — сказала я. — У тебя ужасные манеры. А не пошла бы ты нахер.

Дверь в ванную открылась, и я, как следующая в очереди, проскочила внутрь, закрыв ее за собой с чуть большим энтузиазмом, чем было необходимо. Когда я шагала обратно на вечеринку, мои плечи были вжаты, о легкой пульсации на губе было практически позабыто. Я не обернулась, чтобы посмотреть на ту суку.

Ох уж эти люди. Будь они прокляты.

Звуки хард-рока отдавались во мне, подкрепляя мое расшатанное состояние.