Сыграем

Может Мал и был на полголовы выше него, но насилие даже не рассматривалось. А тем временем по Малу можно было сказать, что он забавлялся. Его поведение — то, что ему было пофигу, в действительности служило огромной частью его очарования. Никогда прежде я не встречала никого, похожего на него.

Не сказать, что он бы не смог повалить Риса. Не сомневаюсь, что он мог постоять за себя.

— Почему бы мне не сделать кофе? — я сделала нерешительный шаг в сторону кухни, надеясь, что кто-нибудь за мной последует. Никто из них не собирался этого делать. Ни один, ни другой не сделали шага, так что я осталась на месте.

Брови Риса сошлись на переносице.

— Даже для съема ты могла бы найти кого-нибудь получше, черт возьми.

— Что? — мало того, что это было сказано довольно грубо, так еще даже и близко не было правдой.

— Ты меня слышала.

— Блин, Рис, как ты вообще мог... — я посмотрела на Мала, нахмурилась и покачала головой. Сколько кожи. Я смотрела и смотрела, пока не заметила легкий пушок темно-русых волос, идущих вниз от его пупка прямо в страну Не-Для-Энн. У него была тропа, ведущая к сокровищам. Карта к скрытым наслаждениям. Коробка с пончиками задрожала в моих руках.

Я могла и должна была отвести глаза. Но не стала.

— Энн? — злобно окликнул Рис, вытащив меня из порно-мечтаний.

— Эм... — Да, именно такой была моя гениальная реплика.

— А вот и безумные глазки, — сказал Мал низким, грубым голосом. — Кажется, моя Тыковка готова к шестому раунду секс-эпопеи.

О. Черт. Он не мог так сказать.

Рис нахмурился, пальцы сжались в кулаки.

Ладно, похоже, все-таки сказал.

Я прижала коробку с пончиками к груди.

— Это очень милое предложение, Мал.

— Тыковка, если ты до сих пор ходишь прямо, то здесь моя работа определенно не закончена. Черт, мы ведь даже еще не добрались до нового дивана, — он повернулся к Рису, слишком довольный собой, если верить свету в его глазах, как индикатору. — Она переживает, что мы испортим обшивку. Как будто я просто не куплю ей новый, да? Женщины.

Никакого ответа от Риса, кроме выступивших белых линий вокруг рта.

Мал тяжело выдохнул:

— В следующий раз давай остановимся на коже. Будет гораздо проще вытирать, и она далеко не так натрет твою нежную кожу, как ты думаешь, Энн. Если только мы...

— Хватит, — рявкнула я, чувствуя, как сжимается картонная коробка.

— Слишком много болтовни о сексе перед друзьями?

Я кивнула.

— Прости, — сказал Мал. — Правда, прости. Мой косяк.

Столько враждебности в таком узком пространстве. И ежу понятно, что Рис в самом деле ревнует. Он весь напыжился и излучал ярость. Его взгляд метался между Малом и мной, а рот был сжат в жестокую линию."

"Нужно прояснить вот такую вещь: до этого момента я не была полностью уверена в том, что Рис осознавал, что я была женщиной.