Сыграем

Одной из нас нужно было поступить в колледж, и, несмотря на то, что я старалась, у меня не оставалось иного варианта, кроме как перейти на домашнее обучение.

Какую гребаную сцену я разыграла. Взбешенная, я моргнула и вытерла слезы.

— Знаешь, вообще-то, мне хотелось поддержать тебя. Любым способом.

Его молчание убивало меня.

— Вот такой вот мой рассказ о горе, — я улыбнулась ему. Не сомневаюсь, что выглядело это так же дерьмово, как и ощущалось.

— У мамы рак яичников, — сказал он; его голос звучал грубо. — Они говорят, ей осталось пара месяцев в лучшем случае...

От его слов у меня, казалось, остановилось сердце. Остановилось время. И все остальное.

— О, Мал.

Он откинул назад свои волосы, скрестил руки за головой.

— Она охрененно счастлива видеть, что ты со мной. Все продолжала говорить о тебе за ужином, о том, какая ты замечательная. Ты стала ее сбывшийся мечтой — она всегда желала для меня такую девушку. Теперь же она хочет, чтобы я осел на время.

Я кивнула, пытаясь выдавить улыбку получше.

— Она правда замечательная.

— Да."

"— Черт, Энн. Это не единственная причина, по которой мы стали встречаться... То есть... сначала, по большей части, именно из-за этого, — он положил руку на свой затылок. — Сейчас это нечто большее, чем просто желание осчастливить ее, прежде чем она... — он замолк, его губы сжимались не в состоянии проронить ни слова. — Ты же понимаешь, что есть нечто большее, да? Мы больше не притворяемся. Ты знаешь об этом, так ведь?

— Да, знаю, — на этот раз я смогла позволить себе искреннюю улыбку. — Все нормально.

Ну и что с того, что начало наших отношений было сомнительным. Это не меняет того, что было между нами сейчас.

— Примешь со мной душ? — он протянул мне руку.

— С удовольствием.

Он галантно попытался мне улыбнуться.

Ванная комната из белого мрамора с золотой отделкой была просторной. У нас даже имелся рояль в гостиной для поднятия настроения. По-видимому, его родители остановились в президентском номере, поэтому нам пришлось поселиться в другом, немного уступающем президентскому. Такой номер тоже был вполне себе прекрасен.

Он снял свои боксеры. Я настроила подходящую температуру воды, позволяя комнате медленно наполняться паром. Сзади ко мне потянулись руки, стягивая с меня трусики и снимая старую футболку со «Стейдж Дайв». Эта футболка была единственной вещью, которую он разрешил надеть мне в постель прошлой ночью в своем пьяном здравомыслии. Мы были в своем маленьком, идеальном мире в теплоте душевой кабинки. Мал встал под струи воды, и она намочила его волосы, стекая вниз по его прекрасному телу. Я обняла его за талию, положила голову ему на грудь. От ощущения, как он обхватил меня руками, все становилось на свои места.

Мы могли бы справляться со всем в одиночку. Конечно, могли.