Сыграем

Я была бы счастлива, даже если он убил бы меня в конце этой встречи. — Приятно было познакомиться.

— Пытаешься меня отшить? — рассмеялся Мал.

— Нет, я...

— Перестань смотреть над моим плечом, Эн. Смотри на меня, — приказал он.

— Я и смотрю на тебя!

— Боишься, что опять сделаешь сумасшедшие глаза?

— Возможно, — я щелкнула языком в раздражении. — Ты всех своих фанатов высмеиваешь как меня?

— Нет. Я и представить не мог, как это весело.

Моя рука застыла в воздухе между нами. Я собралась убрать ее, когда он удержал меня. Я уставилась на его лицо, решив не упускать еще один шанс. Проблема Мала Эриксона в том, что он физически безупречен. Ни намека на какое-либо несовершенство — большое или маленькое. Правда, если он продолжит удерживать меня за задницу, я исправлю этот факт.

— Что означает твой взгляд? — спросил он, наклоняясь ближе. — О чем ты теперь думаешь?

— Ни о чем.

— Хм... Лгунья из тебя не очень.

Я попыталась освободить руку из захвата. Вместо этого он схватил меня сильнее.

— Последний маленький вопрос. Часто с твоими друзьями происходит такое дерьмо?

— Что?

— Потому что, когда ты разговаривала с другим своим другом по телефону, так и выглядело, — он навис надо мной, заслоняя ночное небо. — Звучит, как будто проблема в том, что люди тебя используют.

— Нет смысла нам об этом говорить, — я вывернула руку, пытаясь обрести свободу. Даже с потными ладонями задача оказалась невыполнимой.

— Заметила, что твой друг попросил об услуге, даже зная, как ты расстроена предательством того человека? Что ты чувствуешь по этому поводу?

Я выдернула свою руку из его хватки, но он тотчас же быстро меня поймал. Серьезно, насколько силен этот ублюдок?

— Мне кажется, это довольно низко. Только между нами: не думаю, что у тебя есть хорошие друзья, Энн.

— Эй. У меня классные друзья.

— Да ты, блин, издеваешься? Они кидают тебя и ожидают, что ты им будешь помогать, даже когда ты сама по горло в проблемах. Серьезно? Только мудилы так поступают.

— Мал...

— Но, что еще хуже — ты им позволяешь. Не давай им себя использовать.

— Ничего я им не позволяю.

— Ну конечно! — он повысил голос. — Еще как позволяешь.

— Милостивый боже, ты не мог бы не орать?

— Это ужасно! Я официально потрясен! — воскликнул он, посвящая всю округу в подробности моей личной жизни. — Так не может продолжаться! Я не собираюсь больше это терпеть. Слышишь меня, Портленд?

— Отпусти меня, — произнесла я сквозь стиснутые зубы.

— Ты бесхребетная, мисс Роллинс.

— Я не бесхребетная! — зарычала я, протестуя. Страшно подумать, что он может быть прав. Я была так взвинчена, что с трудом могла говорить.

Он закатил глаза.

— Да ладно, ты знаешь, что это так. Это написано на твоем лице.

Я покачала головой, отказываясь признать его правоту.