Сыграем

— И это нормально что-то чувствовать. Я все понимаю.

— Правда?

Какое облегчение, потому что я до сих пор не была уверена, что что-то чувствую. Я ведь даже близко не говорила ничего схожего с теми словами.

— Да. Тебе не нужно продолжать нести детский лепет по этому поводу.

— Я не лепетала.

— Лепетала, но все нормально, — его пальцы игрались с моими волосами. — Сейчас, Тыковка, для меня это не самое подходящее время. Мне не нужно, чтобы все только усугублялось. Но, как я и сказал прошлой ночью, посмотрим, как пойдет дело. Согласна?

Прозвучало, как надежный план.

— Да.

— Ты хорошо на меня влияешь. Ты принимаешь меня в любом настроении, в любое время. Мне не нужно постоянно быть счастливым или заведенным, когда ты рядом. Ты смиряешься с любой хренью, что я говорю, и в тебе хватает духу противостоять в ответ. Ты не позволяешь помыкать собой, когда это неудобно для тебя, и ты ни разу не попросила меня купить хотя бы одну гребаную вещь.

Я изогнула брови и охнула.

— Боже, я та еще жирафа. До меня так медленно доходит. Можно мне «Порш»?

— Конечно. Какого цвета?

Вот черт, он правда его купит. Может, просто чтобы смутить меня. Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, качая головой.

— Ты никогда не колеблешься, когда я о чем-нибудь прошу.

— Ты не часто это делаешь. И я подумал так: если ты о чем-то просишь, значит это действительно нечто важное.

У меня едва не заслезились опять глаза. Это аллергия на что-то, скорее всего, на чувства. И, стоит признаться, этот парень заставлял меня ощущать каждое из этих чувств, каждое чертово мгновение.

— Мне не особенно нужна спортивная машина. Но спасибо.

— Дай знать, если передумаешь, — ухмыльнулся он, по-видимому, имея полное и прекрасное представление о том, что его согласие напугает меня до чертиков. Хитрец.

— Эв хочет сегодня вечером организовать ужин для родителей и всех остальных, — сказал он. — Ты не против?

— Конечно, нет. Они хорошие люди и квартира у них прекрасная.

Он замер, изучая мое лицо.

— Да, там здорово. Рад, что тебе у них понравилось. Это очень много для меня значит.

— Они замечательные люди, — в моей спальне ожил будильник, наигрывая какой-то давно позабытый хит из семидесятых. — Мне нужно вставать.

— Твои ноги все еще функционируют? — в его глазах заплясали озорные огоньки.

— Думаю, что да, — засмеялась я.

— Позвони мне сегодня. Я хочу знать, что с тобой все в порядке, и как ты справляешься с Рисом и прочим.

— Я давно справляюсь со всем сама, — я сжала челюсть. — И смогу справиться с Рисом.

— Эй, он нравился тебе больше двух лет. Мне позволено чувствовать себя немного уязвимым и неуверенным насчет этого придурка. Энн, перестань подавлять мой рост в эмоциональном плане.

— Мне казалось, ты собирался попытаться вести себя с ним хорошо.