Сыч – птица ночная

Все, что я умею делать, это профессионально убивать, выслеживать — подкрадываться — прятаться и руководить командой в коллективном бою…

* * *— СТОЯТЬ!!! СИДЕТЬ!!! Не двигаться — замочу заложников!!!

Извините, многоуважаемый читатель, — это опять я ору. Причем диким голосом, неимоверно выпучив глаза и высунувшись наполовину из оконного проема своей кирпичной крепости. Если у них имеется оптика, должны узреть, что не имитация это, а взаправду — дядя сердится.

— НАЗАД!!! ЛЕЖАТЬ!!! Щас башку отрежу вашему бугру и выброшу вам!!!

Черт, зря старался — нету у них оптики. А если и есть — не наблюдаю должного эффекта. Потому что маратовские «быки» наглым образом игнорируют артистические потуги вашего покорного слуги. Я чего заорал-то: это «бычье» поперло, начали перемещаться, перебегая от дерева к дереву. Им было приказано отойти на пятьдесят метров и торчать в глубине леса, не высовываясь на опушку. Они отошли. Однако по истечении двадцати минут после того, как джип с Калиной уехал, я имею счастье наблюдать эту самую передислокацию. По своей инициативе таким образом баловать они вряд ли станут — у этой публики этакие штуки не приняты. Значит, что? Значит, получили команду по мобильным средствам коммуникации. Ой-е-е! И чего это вы задумали, ребятишки? Неужели штурмом брать меня собрались? А вот сейчас мы послушаем. Если по шоссейке, что петляет меж деревьев, приближается джипец Калины — значит, вопрос решен. В смысле насчет долларов — отрицательно, а вот по поводу штурма — положительно.

В лесу тихо — «бычье» не шумит, прячутся за деревьями: видимо, кто-то умный просветил их, что брать будут не садовода-любителя. Чутко прислушиваюсь к этой гнетущей тишине и вскоре улавливаю в мягком шорохе ниспадающей мороси механическую нотку. Так и есть — джип возвращается. Учитывая, что с момента убытия Калины прошло не так уж много времени — едва до первого киоска «Роспечати» успеет добраться, что уж там говорить насчет трехсот штук баксов собрать! — шансы мои на благополучный исход переговоров резко упали чуть ли не до нуля."

"В приличных книгах такую ситуацию принято характеризовать стандартной фразой: «сердце тоскливо сжимается в предчувствии надвигающейся катастрофы». Красиво и доходчиво — сразу ясно, что дела пошли из рук вон. И я бы тоже хотел так сказать, но буду не прав. Сердце тоскливо сжалось у меня полчаса назад, когда Вовка упал перед избушкой, сраженный очередью автомата СС. Фашисты здесь ни при чем: СС — «погоняло» одного из телохранителей Марата. Этот обалдуй носил на шее красочную цветную татуировку: две молнии на фоне двух переплетенных латинских С — тяжкое наследие «малолетки»…[2] Да, сердце у меня давно сжалось и окаменело от горя. Теперь сжимается анус.