Сыч – птица ночная

Ты понял, нет?

Мэтр, держа револьвер за ствол, плачущим голосом попросил:

— Сваливали бы вы, а?! А то сейчас очухается, звякнет Марату — такое начнется! Сваливали бы вы, а?!

— А мы уже, — согласился я, подхватывая Вовку под локоть и выдергивая его из кучи секьюрити, как морковку из свежеполитой грядки. — Мы уже. Рассчитаемся потом, как цунами утихнет, — и скоренько поволок своего воинственно покрикивающего хозяина к выходу.

— Я его уделал! Я его уделал! — возбужденно бормотал Пошехонский, когда я тащил его по улице к машине, стараясь оттеснить от ярко освещенных витрин ресторанного холла. Разгоряченный баталией Вовка оттесняться не желал — с любопытством глазел на скопление народа в холле и отказывался натягивать пальто, хотя к вечеру слегка подморозило, в одном пиджачке было весьма неуютно, а идти до стоянки довольно далеко — мы выскользнули через черный вход и теперь огибали ресторан по периметру. — Я его уделал, ты понимаешь? Это поворотный момент в моем становлении как личности на родной земле. Понимаешь? Тут важно то, что я, выпускник престижного британского вуза, не спасовал перед бандитом. Тут важно, что я показал себя этим… ну, как его — кем я там себя показал?

— Полным идиотом, — не стал угодничать я. — Тут важно, Вольдемар, не то, что ты там показал, а то, что завтра нас с тобой потянут на «стрелку». И на этой самой «стрелке» будут сильно унижать и оскорблять физически. А потом выставят счет — за моральный вред. Это в лучшем случае. В худшем — завалят сразу, без базара. Ты, бандитик мой стилизованный, — ты имеешь понятие, что такое «стрелка»? Не книжная, вычитанная из современных детективов, а всамделишная?

— А какая разница? — пробормотал Вовка, внезапно останавливаясь — увидел через витрину нечто интересное в длиннющем застекленном переходе из ресторанного холла в зал «VIP», от которого до стоянки было рукой подать. Я на миг выпустил его из вида и по инерции протопал несколько шагов, а когда обернулся, чтобы ответить, какая, собственно, разница между этими пресловутыми «стрелками», было уже поздно.

— А-а-а… — проблеял Вовка, отступая, и, запнувшись, плюхнулся на задницу.

По коридору к нам бежал Ильяс. В руке у него был револьвер — мэтр, сволочь, не внял моему совету. На почтительном удалении следовали секьюрити «Элефанта» — видимо, для очистки совести, вряд ли кто из них попытался бы голыми руками обезоружить разъяренного бандита.

«Интересно, кто стуканул ему, что мы поперлись в обход?» — мелькнула в голове совершенно неуместная мыслишка. Как в качественном американском боевике, Ильяс на бегу срезал угол и всей тяжестью своего тела обрушился на витрину, пригнув голову к груди.