Сыч – птица ночная

 — И обрати внимание — каждое твое движение контролирует взгляд опытного бойца, который желает сохранить жизнь брату.

Действительно, Мубарек у двери заледеневшим взглядом следил за каждым движением Зелимхана — в то время как страж держал оружие параллельно полу и сжимал палец на спусковом крючке, автомат хозяина висел стволом вниз, в опущенной вдоль туловища руке. Минимальное преимущество, но все же… Зелимхан понял абсурдность ситуации и растерянно помотал головой.

— Какой я был дурак, Иван, что не пристрелил тебя… — сокрушенно пробормотал он. — Какой…

— Базу штурмуют две сотни казаков и взвод мобильной пехоты, — выпалил я по-чеченски. — Вы оба мне не нужны — можете, пока не поздно, уходить. Даю слово офицера, что отпущу вас…

— Шайтан! — бешено заорал Ахсалтаков, вскидывая автомат и направляя его в нашу сторону.

Мубарек опередил хозяина. Мгновенно повернув ствол вправо, он нажал на спусковой крючок. Треснула короткая очередь — Зелимхана отбросило назад, на топчан, он выронил автомат и стал медленно сползать на пол, беззвучно шевеля губами.

— Положи оружие, подойди и открой замок, — распорядился я по-чеченски, адресуясь к Мубареку. — Шевелись, иначе я перережу глотку твоему брату.

Мубарек быстро выполнил команду.

— Оба — на пол! — скомандовал я. Братья дисциплинированно легли лицом вниз, сложив руки на затылке; опытные хлопцы.

Повесив автомат Зелимхана на плечо, я зашвырнул оружие братьев в дальний угол клетки, повесил замок и с натугой открутил винтовую задвижку входной двери.

— А теперь оба — бегом отсюда, — скомандовал я, на всякий случай отойдя от двери на три шага. — Я слово держу. Бегом!

Когда братья выскользнули за дверь, я запер задвижку и подошел к Зелимхану. В животе его зияли три пробоины, одна из которых пришлась на печень. Дрянь дело — этот человек умрет с минуты на минуту.

— Там… там… — Зелимхан потянулся рукой к стеллажам. — Там пакет… Закрой… Раны прикрой…

— Ты умираешь, Зелимхан, — тихо сказал я. — Тебе уже нельзя помочь. Зачем продлевать мучительные минуты агонии?

— Закрой раны… Я хочу… Хочу сказать тебе… боюсь, не успею…

Я подскочил к стеллажу, нашарил ИПП, надорвал и приложил в животу умирающего.

— Дискеты… Там все, — принялся бессвязно бормотать Ахсалтаков. — Все акции против кабардинцев, осетин, против других тейпов… Сделки с русскими… с чиновниками русскими… Там все мои дела за последние четыре года. Сын… сын предал. Хотел продать эти дискеты фед… чекистам, короче… И удрать в Америку… Они ему обещали… Это война, Иван. Это война… Будет много жертв — клянусь… Ты… Ты сломай их… — Тут он окончательно выпал в прострацию и забормотал что-то бессвязное по-чеченски.